Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 98 – Ольга Дашкова

«Егор, ты же понимаешь, я занят», – говорит он, я киваю, потому что сил спорить нет.

Но я не понимаю.

Хочу позвонить ей, написать, услышать голос, даже если она крикнет, что ненавидит меня. Хочу сказать, что я не предавал ее, что Вика – это ошибка, ловушка, которую я сам себе устроил.

Но телефона нет, а Саша не приходит.

С каждым днем я все больше убеждаюсь, что она ушла навсегда. Бросила меня, не разобравшись, не спросив. Может, Вика что-то ей сказала. Она умеет.

Вика приходит почти каждый день. Сидит у кровати, держит мою руку, говорит о ребенке. Ее голос мягкий, слишком мягкий, как будто она боится, что я разобьюсь, если она скажет что-то не так.

Но я вижу ее насквозь. Вижу, как она отводит глаза, когда я спрашиваю о Саше. Вижу, как ее губы дрожат, когда она говорит о нашем будущем, о ребенке, которого я даже не уверен, что хочу.

Она плачет, чуть что – слезы,как по команде, я молчу, потому что не могу кричать на нее. Не могу, потому что она носит моего ребенка, и это единственное, что держит меня от того, чтобы выгнать ее.

Но иногда я срываюсь. Вчера кричал, пока голос не сел, пока медсестра не вбежала, думая, что мне хуже.

– Почему ты здесь, Вика? Зачем тебе это? Зачем тебе ятакой? Я же не твой! – орал, а она только плакала, шептала, что любит меня, что мы будем семьей.

Семьей. Слово, от которого меня тошнит, потому что семья – это Саша, а не она.

Доктор был сегодня утром. Седой, с усталыми глазами, он говорил о еще одной операции:

– Егор, это твой шанс. Без нее ты не встанешь. Но восстановление будет долгим, тяжелым. И тебе нужно желание. Ты должен хотеть жить.

Я смотрел на него, молчал. Желание? Какое желание, когда жизнь – это больница, Вика и пустота, где должна быть Саша?

Он ушел, покачав головой, а я остался лежать, глядя в ту же трещину. Желания нет. Есть толькоона, в моей голове, в моих снах, в каждом ударе сердца, которое все еще бьется, несмотря на все.

Закрываю глаза, пытаюсь провалиться в сон, потому чтотамона есть. Там я могу ее увидеть, почувствовать. Сон приходит, тяжелый, как туман, и я вижуее.

Саша.

Она стоит у окна, свет падает на волосы, они сияют, как будто сотканы из солнца. Она поворачивается, улыбается, так привычно и открыто.

– Егор, – шепчет, голос – как музыка, как спасение.

Подходит ближе, садится на край кровати, чувствую тепло ее руки. Она касается моего лица, пальцы скользят по небритой щеке, по вискам, ощущаю, как слеза – моя слеза – стекает по коже, горячая, жгучая.

Девушка наклоняется, ее губы касаются моих, мягкие, нежные, и я тону в этом поцелуе, как в реке, которая уносит все боли, все страхи.

– Я здесь, – шепчет она, а я не хочу просыпаться.

Не хочу возвращаться в эту палату, в эту жизнь, где ее нет. Цепляюсь за нее, за этот сон, за тепло, потому что это единственное, что держит меня на плаву.

Но реальность врывается, как холодный ветер.

Открываю глаза, и она здесь. Саша.

Не сон, не видение – она.

Ее лицо над моим, глаза полны слез, они капают мне на кожу, горячие, как мои собственные. Моргаю, не веря, думая, что это все еще сон, что мой разум играет со мной, как с дураком.

Но она здесь. Ее пальцы дрожат, касаясь моеголица, ее губы шепчут:

– Егор, я люблю тебя.

Чувствую, как мое сердце, которое я думал, было уже мертвым, оживает, бьется, как будто хочет вырваться из груди.