Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 88 – Ольга Дашкова

Слезы текут, падаю на колени, прижимаюсь к холодной стене. Моя первая любовь, моя боль, моя жизнь – все это отняли.

Егор жив, но он не мой. Никогда не был.

Я представляю его с Викой, с их ребенком, с их семьей, и это хуже смерти. Хочу умереть. Хочу исчезнуть. Но вместо этого я плачу, тихо, беззвучно, потому что это все, что у меня осталось.

Моя любовь, моя жизнь – все это умерло в этом коридоре, под взглядом Вики с ее ядовитыми словами.

Выхожу из больницы, ноги сами несут вперед, прочь от этого места, где только что рухнул мой мир. Дождь хлещет по лицу, холодный, беспощадный, но я не чувствую его.

Улица серая, пасмурная, как будто небо решило отразить то, что творится внутри меня. Слезы текут по щекам, смешиваются с дождем, и я не знаю, где заканчиваются мои слезы и начинается вода.

Мокрый свитер липнет к телу, волосы прилипли к лицу, но мне все равно. Я иду, не глядя по сторонам, не зная куда. Просто иду, потому что стоять на месте – значит задохнуться от боли.

Егор.

Его имя – как нож, который поворачивают в сердце. Его лицо, бледное, тело в датчиках. И Вика, держащая его за руку, с ее взглядом, полным превосходства.

Ее слова все еще эхом звучат в голове: «Он мой. Я жду от него ребенка. А ты – никто».

Она права. Я знаю, что она права. Я всего лишь сводная сестра, тайна, ошибка, которую он сделал, пока развлекался. Он не мой. Никогда не был.

А я… я так сильно его люблю, что это сжигает меня изнутри. Эта любовь – моя первая, моя единственная, моя боль, которая разрывает сердце на куски. Я хочу кричать, хочу исчезнуть, хочу, чтобы эта боль перестала раздирать меня на части.

Иду по тротуару, не замечая, как машины сигналят, как прохожие оглядываются. Вика права. Я не должна им мешать, в сущности, Егору я не нужна, не так, как он нужен мне.

С самого начала наши отношения стали запретной тайной, и я для него лишь тень, которую он прятал от всех. Представляю его с Викой, с их ребенком, с их будущим, и это хуже смерти.

Мое сердце кричит, но я не могу ничего сделать. Не могу ворваться в его палату, не могу сказать ему, что люблю, что готова умереть ради него. Он уже выбрал, когда в ту ночь не отвечал на мои сообщения и звонки. И я должна уйти. Должна исчезнуть, чтобы не разрушить его жизнь.

Дождь усиливается, я промокла насквозь, но не останавливаюсь. Холод пробирает до костей, но он не сравнится с холодом внутри. Выхожу на дорогу, не глядя по сторонам. Свет фар ослепляет, шины визжат, кто-то кричит, но я не слышу.

Хочу, чтобы эта боль ушла. Хочу не чувствовать ничего – ни любви, ни тоски, ни этого невыносимого желания быть с ним. Пусть все закончится. Пусть кто-нибудь заберет эту боль, этот мир, эту меня, которая так глупо влюбилась.

Внезапночья-то рука хватает меня за плечо, рывком оттаскивает назад. Падаю на тротуар, но я не чувствую боли. Кто-то кричит, голос грубый, встревоженный:

– Ты что, с ума сошла?

Не вижу лица, только размытый силуэт в дожде. Меня трясут за плечи, куда-то ведут, я не сопротивляюсь. Ноги двигаются механически, как у марионетки. Пахнет кофе, тепло.

Моргаю, пытаясь понять, где я. Кто-то сует мне под нос что-то резкое, пахнущее нашатырем, морщусь, кашляю. Мир становится четче, и я понимаю, что сижу в кафе. Свет тусклый, стол деревянный, а напротив меня Максим.