Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 80 – Ольга Дашкова

Руль сжимается до боли в пальцах, дым выдыхается через зубы. Она не должна знать. Пока не должна. Но эта ложь, эта тайна – яд, медленно убивающий все, что между вами. Обещание было дано – справимся, найдем выход.

А теперь выхода, похоже, нет.

– Ну и что теперь, Державин? – Мой голос хриплый, как после долгого крика. Разговор с самим собой – последнее, до чего можно докатиться. – Сидишь тут, как трус, куришь, прячешься. Молодец. Звезда универа, мать его. Что дальше? Напишешь ей стихи? Или просто сбежишь, как всегда?

Смех вырывается, горький, как дешевое пиво.

Бегать – это в крови. Отссор с отцом, от Вики, от себя. А теперь от Саши, от этого конверта, от правды, которая тянет на дно, как гиря.

Но бежать некуда. Она везде. В голове, в сердце, в каждом вдохе. Ее глаза, ее улыбка, ее голос, шепчущий в темноте.

Хочется к ней. Обнять, уткнуться в ее волосы, забыть про все. Но как? С этим конвертом, с этой открыткой, которая, как бомба, тикает на соседнем сиденье?

– Ты не должен был, – слова звучат тише, но режут глубже, – не должен был касаться ее. Не должен был влюбляться. Она – твоя сестра, черт возьми. Не по крови, но для всех остальных – да. Для отца, для ее мамы, для всего этого гребаного мира. Ты знал, что это неправильно. И все равно полез. Потому что ты – эгоист. Всегда был.

Сигарета тушится о край пепельницы, зажигается новая. Дым заполняет легкие, но не заглушает этот внутренний голос, который бьет по мозгам, как молот. Саша заслуживает другого.

Кого-то, кто не будет прятаться, лгать, бегать. Кого-то, кто не влипнет в историю с бывшей, не будет стоять с тестом на беременность в руках, гадая, правда это или шантаж. Но отпустить ее? Это как вырвать сердце.

Без нее – ничего. Только пустота, холод, тьма.

– А если это правда? – Голос дрожит, как у мальчишки, который боится темноты. – Если Вика не врет? Если я стану отцом? Что тогда? Сказать Саше? Посмотреть ей в глаза, зная, что разрушил все? Или сбежать, как всегда? Оставить ее одну, с этим больным сердцем, с этими слухами, которые уже ползут по универу?

Телефон вибрирует снова, и это как удар током. Она. Ее имя светится в голове, как неоновая вывеска.

Хочется схватить телефон, написать: «Прости, малыш, я все испортил». Но пальцы не двигаются. Вместо этого включается магнитола, и музыка врывается в салон на полной громкости.

Тяжелый рок, бас, который бьет по груди, как кулак. Гитары кричат, заглушая мысли, заглушая этот чертов голос, который твердит, что все кончено. Динамики дрожат, стекла вибрируют, и на секунду кажется, что можно заглушить все – страх, боль, любовь, которая разрывает на части.

Но этого мало.

Сидеть здесь, курить, слушать музыку не выход. Нужно выплеснуть это. Почувствовать что-то, кроме удушающей пустоты. Ключ поворачивается в зажигании, мотор оживает с низким рыком, как зверь, готовый к прыжку.

Шины визжат по мокрому асфальту, машинасрывается с места, направляясь к объездной дороге. Там, где нет людей, нет правил, только скорость, ливень и этот крик внутри, который заглушить невозможно.

Дорога скользкая, как стекло. Фары выхватывают мокрый асфальт, дождь барабанит по крыше, педаль газа вдавлена в пол. Мотор ревет, как душа, которая рвется на свободу.

Адреналин закипает в венах, сердце колотится, как молот. Это то, что нужно. Скорость. Опасность. Что-то, что заглушит хаос в голове.