Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 50 – Ольга Дашкова

– Я… должна ответить, – прошептала. – Она будет волноваться.

Егор кивнул, неохотно убирая руки. Я сползла с его колен обратно на свое сиденье, пытаясь привести в порядок одежду и волосы, прежде чем ответить.

– Да, мам? – Мой голос звучал странно даже для меня – слишком высоко, слишком прерывисто.

– Сашенька? Ты где? – Голос мамы был обеспокоенным. – Уже поздно, а тебя все нет.

Я глянула на часы и удивилась – прошло почти два часа с тех пор, как мы уехали из университета.

– Прости, мам, – я сглотнула, пытаясь звучать нормально, – мы… Я задержалась в библиотеке. Егор заехал за мной, мы скоро будем.

– Хорошо, – она звучала облегченно, – просто волновалась. Будьте осторожны на дороге.

– Конечно, мам. Пока.

Отключилась и посмотрела на Егора. Он сидел, откинувшись на спинку сиденья, глядя прямо перед собой. Его профиль был резким, напряженным, челюсть сжата. Он выглядел так, словно вел внутреннюю борьбу.

– Егор? – осторожно позвала. – Ты в порядке?

Он не ответил сразу.А когда заговорил, его голос был низким, контролируемым.

– Мы должны вернуться домой, – сказал он, заводя двигатель. – Иначе они начнут задавать вопросы.

И это все? Никаких объяснений? Никаких слов о том, что только что произошло между нами?

– Мы не поговорим об этом? – спросила я, чувствуя, как внутри нарастает странная смесь обиды и замешательства.

Он бросил на меня короткий взгляд, прежде чем сосредоточиться на дороге:

– О чем тут говорить?

Я уставилась на него, не веря своим ушам.

О чем говорить? О том, что он только что довел меня до оргазма своими руками? О том, что заявил на меня права как на свою собственность? О том, что мы – сводные брат и сестра и то, что мы делаем, неправильно по всем возможным стандартам?

– Ты издеваешься? – выдохнула я. – Егор, мы должны обсудить, что происходит. Что… это все значит.

Он стиснул зубы, его руки сжали руль так сильно, что костяшки побелели.

– Ничего не изменилось, – сказал наконец. – Ты моя. Я не позволю этому фотографу или кому-либо еще встать между нами. Вот и все.

– Вот и все? – Я почувствовала, как внутри нарастает гнев. – Ты не можешь просто… просто трогать меня так, а потом делать вид, что это ничего не значит!

– Я не сказал, что это ничего не значит, – огрызнулся он. – Я сказал, что ничего не изменилось. Я хотел тебя с первого дня, как увидел. И сейчас хочу. Что еще ты хочешь услышать?

«Что ты чувствуешь ко мне. Что это не просто желание. Что для тебя это тоже больше, чем просто физическое влечение».

Но я не сказала этого вслух. Потому что вдруг поняла: Егор не умеет говорить о чувствах. Не умеет открываться. Для него проще действовать, показывать, чем говорить.

И, может быть, его действия – эти жадные поцелуи, эти собственнические прикосновения, это яростное «ты моя» – и были его способом сказать то, что он не мог выразить словами.

Мы выехали на главную дорогу, остаток пути прошел в тишине. Я смотрела в окно, пытаясь осмыслить все, что произошло. В голове был сумбур, а внизу живота все еще пульсировало от его прикосновений. Я чувствовала себя опустошенной и наполненной одновременно, запутавшейся и абсолютно ясно видящей ситуацию.

Я влюбилась в Егора.

Не просто хотела его, не просто была очарована его дикой, неприрученной натурой. Я влюбилась – полностью,безвозвратно, безнадежно. И эта мысль одновременно ужасала и наполняла странным, головокружительным счастьем.