Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 49 – Ольга Дашкова

– Так реагируешь только на меня, – прошептал он мне в губы. – Только на меня, Саша.

Это был не вопрос, а утверждение. Требование. Приказ.

И самое пугающее – он был прав. Никто и никогда не заставлял меня чувствовать то, что я чувствовала с ним. Эту смесь страха и желания, отчаяния и эйфории, боли и удовольствия.

Руки спустились ниже, к бедрам, Егор одним движением поднял меня и посадил к себе на колени. Подол юбки задрался, открывая бедра, его ладони сразу же оказались там, обжигая кожу сквозь тонкие колготки.

– Скажи, что хочешь меня, – потребовал, глядя мне в глаза. Зрачки были расширены, почти поглощая радужку, делая взгляд черным, бездонным. – Скажи это, Саша.

Открыла рот, но не могла произнести ни слова. Егор снова поцеловал меня, его руки продолжали ласкать мои бедра, заставляя дрожать от предвкушения.

– Скажи, – повторил, прикусывая нижнюю губу. – Скажи, что не хочешь, чтобы я останавливался.

– Не останавливайся, – выдохнула, сдаваясь. – Егор, пожалуйста…

Что-то вспыхнуло в его глазах – триумф, облегчение, голод.

Он вернулся к моим губам с новой силой, руки выше, касаясь самого чувствительного места. Вскрикнула от неожиданности и удовольствия, выгибаясь навстречу его прикосновениям.

Время потеряло значение.

Мир сузился до этого момента, до его рук на моем теле, его губ на моих, жара, растекающегося по венам. Я двигалась на его коленях, создавая трение, которое заставляло его шипеть сквозь зубы. Я чувствовала его возбуждение под собой, и это только усиливало мое собственное.

– Хочу тебя, – хриплый голос, и эти слова были похожи на признание, вырванное против его воли. – Хочу тебя, Саша. До боли. До безумия.

Пальцы нашли ритм, который заставлял меня стонать, забывая обо всем на свете. Я цеплялась за его плечи, двигая бедрами в такт движениям, чувствуя, как внутри нарастает что-то невыносимое и сокрушительное, что-то, что заставляло меня хотеть большего и бояться этого одновременно.

– Отпусти себя, – прошептал он мне на ухо.– Отпусти, Саша. Я держу тебя.

И я отпустила.

Волна удовольствия накрыла с головой, заставляя выгнуться в его руках, цепляться за него, как за якорь в шторме. Я не могла сдержать крик, который вырвался из горла, и он приглушил его своими губами, не переставая двигать рукой, продлевая мое удовольствие до последнего момента.

Когда я наконец обмякла в его объятиях, Егор прижался лбом к моему, его дыхание было таким же рваным, как и мое.

– Никому не позволю прикоснуться к тебе, – прошептал. – Никому. Ты моя, Саша. Только моя.

В этих словах не было вопроса, не было места для возражений. Только утверждение, простое и ясное, как удар сердца.

И странное дело, в этот момент я была согласна с ним. Я была его. Полностью, безоговорочно, безвозвратно. Даже если он не сказал ни слова о любви, даже если не открыл ни капли своих настоящих чувств, он заявил на меня права самым древним, самым первобытным способом. И я приняла это.

В моей голове мелькнула тысяча вопросов: «Что все это значит? Что будет дальше? Как мы будем смотреть в глаза нашим родителям? Как будем жить под одной крышей, зная то, что между нами произошло?»

Но прежде чем я успела задать хоть один из них, звук телефона прорвал наш кокон. Мой телефон.

Мы замерли, тяжело дыша, глядя друг на друга.