Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 44 – Ольга Дашкова

– Прекратите! – кричала Саша, пытаясь оттащить нас друг от друга. – Вы с ума сошли!

Светлов перекатился, уклоняясь от моего удара, и вскочил на ноги. Его губа была разбита, из носа шла кровь.

– Все тот же Державин, – сплюнул он, вытирая кровь тыльной стороной ладони. – Решаешь все кулаками, потому что мозгов не хватает.

Я тоже поднялся, чувствуя пульсирующую боль в ребрах – он успел хорошенько меня приложить.

– А ты все тот же трус, – бросил я. – Который прикрывается красивыми словами.

– Хватит! – Саша встала между нами, ее лицо исказилось от гнева и обиды. – Вы что, в детском саду? Деретесь из-за старых обид? – Она повернулась к Светлову: – Максим, тебе лучше уйти. Сейчас.

Его глаза расширились от удивления. Уверен, он ожидал, что она примет его сторону.

– Саша, – начал он. – Я могу объяснить…

– Не сейчас, – отрезала она. – Пожалуйста. Я позвоню тебе.

Он колебался, переводя взгляд с нее на меня:

– Ты уверена, что будешь в порядке? С ним?

В его голосе было искреннее беспокойство, и я почувствовал укол… чего? Стыда? Зависти из-за того, как он смотрел на нее?

– Я живу здесь, Максим, – напомнила Саша. – Это мой дом.

Светлов кивнул, бросил на меня еще один предупреждающий взгляд и направился к своему мотоциклу. Мгновение спустя рев мотора разорвал ночную тишину, и красные огни его задних фонарей растворились в темноте.

Мы с Сашей остались одни – стояли друг напротив друга во дворе, освещенные только лунным светом и фарами моей машины.

– Ты доволен? – Голос девушки дрожал, но не от страха. От ярости. – Ты получил что хотел, да? Испортил мне вечер? Унизил меня перед ним?

Вытер кровь с разбитой губы, чувствуя, как адреналин постепенно отступает, оставляя только боль и осознание того, что я натворил.

– Я не хотел, чтобы вечер так закончился.

– А как ты хотел? – Саша скрестила руки на груди, и ветер играл ее волосами, бросая пряди на лицо. – Чтобы я смотрела, как вы избиваете друг друга до полусмерти?Чтобы я рыдала и умоляла вас остановиться? Что это вообще было, Егор?

– Я увидел, как он собирается поцеловать тебя… – Слова вырвались сами собой, прежде чем я смог их остановить. – И я просто… не смог.

Ее брови взлетели вверх.

– Не смог что? Позволить мне жить своей жизнью? Быть счастливой с кем-то другим?

– Не с ним. – Я шагнул к ней. – Ты не знаешь его, Саша. Не знаешь, каким он может быть.

– А ты знаешь меня? – Она тоже шагнула вперед, и теперь нас разделяли считаные сантиметры. – Ты думаешь, что знаешь, что для меня лучше? Чего я хочу? Чего заслуживаю?

Я смотрел в ее глаза – яростные, блестящие от непролитых слез – и пытался подобрать правильные слова. Хоть какие-нибудь слова.

– Я знаю, что ты заслуживаешь лучшего, чем он, – наконец сказал я. – Чем я.

Что-то в ее взгляде изменилось. Ярость сменилась удивлением, затем растерянностью.

– Я тебя не понимаю, – прошептала она. – То ты целуешь меня, то делаешь вид, что ничего не было. То ревнуешь, то приезжаешь с засосом от своей девушки. Кто ты, Егор? И чего ты от меня хочешь?

Открыл рот, но слова застряли в горле. Правда была слишком сложной, слишком невозможной. Она была моей сводной сестрой. Мы жили под одной крышей. Наши родители были вместе. И все же…

– Я не могу, – выдавил наконец. – Не могу объяснить.

– Попробуй. – Она шагнула еще ближе, и я почувствовал запах ее духов – ваниль, цветы, что-то свежее и чистое. – Ради всего святого, Егор, хоть раз в жизни скажи, что ты чувствуешь!