Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 42 – Ольга Дашкова

– Ты совсем свихнулся, Державин, – пробормотал я себе под нос, доставая сигарету.

Но я не мог заставить себя уехать. Не мог заставить себя отвести взгляд от Саши, которая сидела напротив этого фотографа и улыбалась так, будто он рассказывал ей самые интересные вещи на свете.

Он протянул руку через стол и коснулся ее пальцев. Она не отдернула руку. Не покраснела. Не съежилась, как делала это со мной.

Затянулся, чувствуя, как дым обжигает легкие. Это было почти приятно – физическая боль, отвлекающая от той, другой, что терзала изнутри.

Они пробыли в кафе больше двух часов. Смеялись, разговаривали, наклонялись друг к другу. В какой-то момент Светлов показал ей что-то в своем фотоаппарате, и она восторженно ахнула, прижав ладони к щекам.

Потом он достал альбом – ее альбом, я узнал обложку – и стал листать его с таким выражением лица, будто смотрел на величайшие шедевры мирового искусства.

А я сидел в машине, выкуривал одну сигарету за другой и представлял тысячу способов, которыми мог бы стереть его самодовольную ухмылку с лица.

Когда они наконец вышли, уже стемнело. Саша выглядела счастливой – раскрасневшейся,оживленной, с блеском в глазах, который я мог разглядеть даже с такого расстояния. Светлов обнял ее за плечи, что-то прошептал на ухо, и она рассмеялась, откинув голову назад и обнажив шею.

Я вцепился в руль так сильно, что костяшки побелели. Я был готов выскочить из машины и убить его.

Они сели на мотоцикл, Саша крепко прижалась к Светлову, а я последовал за ними, держась на безопасном расстоянии. Мои мысли были мутными, спутанными, словно кто-то взболтал их, как коктейль в шейкере.

Часть меня хотела развернуться и уехать, забыть обо всем этом, оставить Сашу в покое. Но другая, более сильная, темная часть требовала убедиться, что с ней все в порядке. Что этот придурок не обидит ее.

Не обманывай себя, Державин, шептал внутренний голос. Ты просто не можешь вынести мысли, что она с ним. Что она улыбается ему. Что ее руки обнимают его, а не тебя.

Вскоре я понял, что они возвращаются к нашему дому. Конечно, он подвозит ее, как настоящий джентльмен. Учитывая, что уже стемнело, а дом находился в пригороде, это было логично. Но осознание того, что он узнает, где она живет, вызвало у меня новую волну какой-то первобытной ярости.

Они остановились у нашего дома, и Саша соскользнула с мотоцикла, сняла шлем и встряхнула волосами. Даже с расстояния в сотню метров я видел, как она прекрасна в лунном свете, словно сошла с картин, которые висят в доме отца. Нимфа. Ангел. Что-то нереальное.

Светлов тоже снял шлем и встал рядом с ней. Они разговаривали, и она смущенно улыбалась, теребя кончик шарфа. А потом он шагнул ближе.

Я понял, что сейчас произойдет. Я видел это по его позе, по наклону головы, по тому, как напряглись его плечи. Он собирался поцеловать ее.

Не помню, как нажал на газ. Как машина рванула вперед, взревев двигателем. Как фары ослепили их, заставив Светлова инстинктивно заслонить Сашу собой.

Я выскочил из машины, не выключив двигатель, не заботясь ни о чем.

– Какого черта, Егор? – услышал я его голос, в котором звучала застарелая злость, должно быть, тлеющая с тех времен, когда мы ссорились в университете.

– Ты следил за нами? – Саша смотрела на меня так, будто я был незнакомцем. Ее глаза сузились, а губы сжались в тонкую линию.