Книга Сводные. Пламя запретной любви, страница 41 – Ольга Дашкова

– Мы закончили, – сказал я, глядя ей в глаза, сжав ее локоть слишком сильно. – Больше не подходи ко мне, Вика. Никогда.

Она усмехнулась, но в глазах промелькнула боль.

– Знаешь, что самое жалкое, Егор? Что эта девочка, скорее всего, даже не догадывается о твоих чувствах. Или, еще хуже, догадывается, но для нее это просто шутка. Бедный, запутавшийся Егор, который не понимает, что некоторые вещи просто невозможны.

Развернулся, пошел к выходу, чувствуя, как десятки глаз следят за мной. Вика ударила по больному месту. Я и сам не знал, что думает Саша.

После того поцелуя в коридоре, после всех наших стычек и споров, после всего… понимает ли она, что со мной происходит? И если да, то что она чувствует?

Выйдя из столовой, я глубоко вдохнул прохладный воздух. Надо было успокоиться, прочистить голову. Я шел по территории университета не разбирая дороги, просто пытаясь отдышаться от удушающих мыслей. Даже не знаю, сколько времени так гулял, час или два.

И тут я увидел ее.

Сначала я даже не поверил своим глазам. Саша стояла у входа в главный корпус, в легком голубом платье и короткой джинсовке, которое подчеркивало ее фигуру так, как никогда не делали ее обычные мешковатые свитера. Волосы были распущены и уложены мягкими волнами, а не собраны в обычный тугой хвост.

Она выглядела… другой. Яркой. Свободной. Красивой настолько, что перехватывало дыхание.

Застыл на месте, не в силах отвести взгляд. Она стояла, прижимая к груди какие-то папки, и улыбалась. Именно эта улыбка – открытая, искренняя – заставила меня замереть. Саша редко так улыбалась мне. Почти никогда, если быть честным.

А потом я понял, кому адресована эта улыбка.

Рядом с ней стоял Светлов – этот проклятый фотограф с журфака, с его вечно взъерошенными светлыми волосами и щенячьим взглядом.Он что-то рассказывал, активно жестикулируя, а Саша смеялась, легко, беззаботно, запрокидывая голову. Так, как никогда не смеялась со мной.

Что-то внутри меня скрутилось в тугой узел. Руки сами собой сжались в кулаки.

Я знал это чувство – ревность, чистая и неприкрытая.

Я ревновал Сашу к этому придурку с журфака, и от этого осознания хотелось выть.

Не собирался следить за ней.

Правда, не собирался.

Но когда я увидел, как она выходит из университета с этим придурком Светловым, что-то щелкнуло у меня внутри.

Саша выглядела по-другому – сияющей, открытой, в этом голубом платье, которое облегало ее фигуру так, как никогда не делали ее мешковатые свитера. Ее волосы рассыпались по плечам мягкими волнами, а на губах играла улыбка, которую я никогда не видел адресованной мне.

Он подарил ей букет полевых цветов, Саша сияла, словно это были самые дорогие цветы в ее жизни. А этот придурок обнял ее за талию и повел по улице.

– Черт, – процедил я сквозь зубы, направляясь к своей машине.

Следовать за ними оказалось на удивление просто. Светлов был настолько поглощен Сашей, что не обратил внимания на черный «БМВ», ехавший в нескольких машинах позади. Или, может, заметил, но не подал виду. Я помнил его манеру – всегда осторожный, всегда следящий за окружением.

Они зашли в «Акварели» – маленькое кафе, известное своими десертами и обилием фотографий на стенах. Припарковался через дорогу, где мог видеть их через панорамное окно, но они меня не видели.