Книга Пышка для грозного, страница 4 – Алатея Иак

Я молча кивнула, сжимая пальцы.

— Мне твои сиськи не упёрлись, я их каждый день вижу, — выдыхает он после моего молчания, и его пальцы, быстрые и профессиональные, находят молнию сбоку. Он расстёгивает моё платье и тянет ткань вниз.

Освещение было полутьмой, мягкий рассеянный свет от красного неона выключили и остался только один софт бокс, создавая интимную атмосферу. Я стояла в пол-оборота, инстинктивно прикрывая обнажённую грудь скрещенными руками.

— Лицо! — крикнул Андрей, отрываясь от видоискателя. — Лицо должно быть либо возбуждённое, игривое, как будто ты сейчас кончишь, либо строгое, как будто ты приказываешь, и мужчина кончает. Дай мне эмоцию. Ты дерзкая или мягкая?!

Я и сама не знала ответ на этот вопрос. Во мне боролись стыд, возбуждение от этой игры и желание соответствовать.

За следующий час, который пролетел как одна вспышка, я узнала о своей внешности и возможностях своего тела всё: как надо втягивать живот, чтобы создать иллюзию талии, куда девать руки, чтобы это выглядело естественно и соблазнительно, как улыбаться правильно, не показывая дёсны, как выпячивать попку назад, чтобы подчеркнуть изгиб, и что мои ореолы и соски, по мнению мастера, были «слишком выразительными», поэтому нужно было чуть приглушать свет, чтобы они не так сильно бросались в глаза и не «съедали» всё внимание.

Когда я наконец застегнула своёплатье, чувствуя себя выжатой как лимон, меня практически вытолкнули из зоны съёмки, и команда тут же занялась новым клиентом — девушкой в спортивном костюме, которая уже ждала у реквизита. Реклама какого-то спортивного батончика со злаками.

У девушки-администратора, в полуобморочном состоянии я оставила свою почту для получения фотографий, с трудом вводя буквы на экране её планшета.

Я не знала, что там в итоге получилось, но странным образом мне уже не было стыдно. Когда тебе час подряд кричат, не оставляя времени на рефлексию: «Грудь вперёд! Прижмись к стене всем телом! Покажи сосок из-под руки! Смотри на меня, а не в пол! Да не так смотри, смотри, как кошка на птицу! Соблазняй меня, чёрт возьми!» — то ты просто механически исполняешь и перестаёшь думать о правильности или приличиях. Ты становишься инструментом в руках ремесленника.

На мой робкий, запоздалый вопрос, не увидят ли посторонние мои откровенные фотографии, администратор, не отрываясь от монитора, сказала монотонным, заученным голосом: «Все фотографии обнажённых натурщиц никогда не выходили дальше этой студии. После отправки клиенту всё удаляется с наших носителей. Конфиденциальность — наш принцип».

Двоякое, противоречивое чувство поселилось у меня в груди: с одной стороны, я с грустью понимала, что не получу тех самых милых, нежных фотографий для соцсетей, о которых мечтала, с другой — где-то в глубине теплилась надежда, что эта жёсткая, почти хирургическая фотосессия действительно поможет мне по-новому, без жалости, оценить себя как женщину. После болезненного разрыва отношений, особенно когда они произошли не по твоей воле, тяжело понять, что в тебе не так, что стало причиной. Моя фигура была далека от идеала, очень далека. Скорее всего, именно это — все складочки, целлюлит, несовершенства и будут беспощадно запечатлены на снимках. Да, в какой-то момент, под гипнотическим воздействием команд и вспышек, я почти поверила, что я дикая, уверенная в себе львица, и пыталась изображать из себя нечто дерзкое и сексуальное, но вряд ли это получилось правдоподобно. Фирсов не показал мне ни одного кадра, ни единой фотографии для одобрения. Значит, я по-прежнему полная девушка, не вышедшая замуж в тридцать лет.