Книга Пышка для грозного, страница 23 – Алатея Иак

— Твою мать! Тимур! — кричу я, задыхаясь, и пытаюсь убрать попку, потому что его член сейчас порвет меня. Держит бедра на месте, уже убрав руку от рта.

Вбивается в лоно.

— Тимур! Хватит! Я не хочу! Тимур!Ах! Тимур! Ааа! — я кричу уже не стесняясь, потому что эмоции через край. Продолжает пытку.

— А-а-а-а-а! — кричу так, что уши закладывает. Я на грани. Вот-вот кончу. Любовник высекает из меня искры, впечатывая в стекло. Его бёдра бьются об меня. Неприлично хлюпает от большого количества смазки. Большой каменный член не трахает лоно, он доминирует внутри, заставляя запомнить эти ощущения навсегда.

— А-а-а-а-а! А-а! А-а-а! А-а-а-а-а-а-а! — кончаю с криком, закатив глаза. Сокрушительный оргазм накрывает с головой, и я теряю равновесие. Если бы не рука Тимура, я бы грохнулась на пол. Чувствую горячую жидкость у себя на бедре и тяжёлое желание мужчины.

— Держись за меня, — говорит хрипло, упираясь рукой в стекло. Я развернулась и мельком взглянула на его лицо. Схватилась за талию, прижимаясь щекой к мужской груди. Тимур сам еле стоял на ногах. Глаза серого цвета, властные и игривые сейчас были с поволокой.

Включает воду одной рукой и закрывает глаза. Глотает капли, которые текут по мужским губам. Я изрядно его измотала. Дыхание Тимура приходит в норму, но на это требуется время. Не задумываясь, слизываю капли с его груди, подставляя язык. В какой-то момент понимаю, что, уже напившись, уже смочив пересохшее от криков горло, я целую кожу. Из меня рвётся нежность. Хочется исцеловать его тело до синяков. Стереть его кожу своими губами.

«Я хочу его как мужчину», — приходит мысль с опозданием, когда уже всё случилось. Но она лишь подтверждает, что мне понравилось. Я хочу нежности, хочу засунуть руку ему в волосы, что и делаю. Тянусь к мужским губам и сминаю их. Сама. Без подсказки. И без угроз. Я хочу этого сама. Отчаянно хочу.

Целоваться после занятия любовью намного лучше, чем перед ними. Я как будто прозрела. Открылась. Стала взрослой, хоть мне уже тридцать.

— Опустись на колени, — Тимур отстраняется на секунду, разрывая поцелуй. Но я снова сминаю его губы.

— Марго, встань на колени, — давит на мои плечи и выключает воду.

Он подсовывает в мой рот мягкую головку своего члена. Я целую нежно. Сейчас кажется, мне всё равно что целовать. Унизительно, и от того почему-то ещё приятнее. Как будто я должна быть перед ним на коленях. Как будто я не имею права подняться. Прикрываю глаза и ласкаю член губами. Я благодарю его. Пусть он это не понимает. Пусть думает что хочет, но мне это нужно. Пальцы в моих волосах становятся настойчивыми. Тимур прижимает мою голову к своему паху, и полутвердый член касается корня языка.

— Марго… — стонет сквозь зубы, стискивая мои волосы на затылке.

Теперь я высекаю из него искры. Теперь я кошка, а он бедный мышонок.

— Марго… А-ах… — стонет, добавляя вторую руку. — Пойдем на кровать.

Тянет меня за собой.

Разваливается на большой двуспальной кровати с бельём из дорогого шёлка и сжимает свой полутвердый член в кулак. Он не может встать после такого короткого перерыва, иначе я бы не смогла запихнуть его целиком.

Я мучаю его своей нежностью, издеваюсь, проводя горячим языком по стволу.

— А-ах… — стонет тот, кто любит угрожать. Тимур, убрав руку от ствола, поднимается на локтях и наблюдает за каждым моим движением. Впитывает глазами и телом приятную ему картинку.