Книга Пышка для грозного, страница 22 – Алатея Иак

— Молчишь, значит, хочешь, — делает вывод Тимур, и в его голосе снова звучит знакомая властная уверенность. Он выключает воду, и в тишине слышно только наше дыхание. Его пальцы, всё ещё скользкие, находят путь между моих ног. Он начинает ласкать меня, стоя всё так же сзади, проникая внутрь, имитируя движения члена. Мужчина не знает, как мне это нужно. Это великий обман. Мышка обыграла кота. Мышка сейчас кончит второй раз.

Тимур шлёпает меня по ягодицам открытой ладонью — не больно, но звонко и унизительно. Я вздрагиваю и прижимаюсь грудью к холодному стеклу, понимая, что даже от шлепков смогу кончить ещё раз. Одной рукой он отодвигает мою ягодицу в сторону, а второй продолжает «трахать» меня пальцами, находя нужный ритм и точку. Молчу, зажимая рот рукой, чтобы не проронить ни звука. Оставить все эмоции себе. Оставить их внутри. Упираюсь лбом в стекло. Меня безумно и дико заводит и горячит мысль, что я могу сдержаться, когда внутри ураган. Когда внутри полыхает огнём, выжигая всё до острой боли в лёгких. Мышка может противостоять наглому коту и при этом получать удовольствие.

Выбивает из меня воздух, берет за грудь и ускоряет темп до бешеного.

— Тимур! — кричу, не в силах сдерживать реакции. Я кончаю второй раз,вжимаясь в стекло.

— Наконец-то появился звук, — шутит хозяин дома, а я почти лежу на стекле. Тело стало мягким, словно подтаявшее масло. Пульсация между ног стихает, распределяется по телу, отзываясь то в лодыжках, то в кончиках пальцев рук. Голова как неподъёмная ноша, которую невозможно оторвать от стекла.

Тимур гладит меня по спине, стараясь понять, что я чувствую. Когда касается бедер, я инстинктивно вздрагиваю.

— Тише... — шепчет мне и поглаживает ягодицы. — Всё хорошо. Я тебя не обижу.

Его шёпот такой дурманяще успокаивающий. Становится легче дышать.

— Я хочу слышать, как тебе нравится, — шепчет на ухо и проходится поцелуями по шее, ведёт пальцы к моего подбородку, а затем просовывает два в рот, надавив на плотно сжатые губы. — Открой ротик.

С пальцами во рту, которые касаются языка, я начинаю рвано дышать от его прикосновений. Как только меня гладят между ног, по припухшим складкам, я сжимаю губы. Обхватывая два мужских пальца, пока такие же два входят в лоно.

— А говоришь, не любишь минет, — шепчет мне на ухо нежно, лаская моё лоно. Тимур пытается одновременно трахнуть меня пальцами и в рот, и в дырочку.

Ему не совсем удобно, поэтому он решает заменить правую руку на свой полутвердый член. Прошло слишком мало времени, чтобы он встал, но благодаря не маленькому размеру ствол ощущается в лоне ярко.

Мягко прижимается бёдра, надавливая до конца, чтобы член вошёл глубже.

— А... — вырывается звук из моего горла. Сдавленный и постыдный. Мужские бёдра отстраняются, но только чтобы через секунду прижаться. Тимур... — шёпот, который отдается болью в твердых сосках.

Ещё несколько таких движений, и член внутри становится колом. Снова распирает стенки. Толчок.

— Ах... — стон вырывается изнутри, но выходит наружу из-за его пальцев во рту. Толчок.

— А-ах, — чуть протяжнее и громче.

— Кричи, — приказывает мне и, оставив пальцы во рту без движения, выбивает эти крики.

— Тимур!

— Ах! Я не могу! — разгоняется.

— Тимур! — противостою быстрому темпу.

Он не останавливается, наоборот, ускоряет темп, давит сильнее.