Книга Новогодний соблазн для босса, страница 7 – Сладкая Арман

Мысль была странной, несвойственной мне. Я давно перестал интересоваться внутренним миром людей. Они были функциями,ресурсами, партнерами, конкурентами. Но не живыми душами. Я повторил про себя ее слова, слова Ирины, которые она говорила, когда я слишком уходил в работу: «Смотри глубже, Гриша. В каждом человеке есть история». Возможно, эта Снегурочка — просто еще одна история. Еще одна загубленная жизнь. Как моя. И, возможно, вглядевшись в ее лицо, я увижу не навязчивый атрибут корпоратива, а такого же потерянного человека, и это странным образом поможет мне вынести этот вечер. Не как начальник, обязанный присутствовать, а как наблюдатель, что хоть на йоту, но роднит его с остальным человечеством.

Я медленно подошел к гардеробной. Мой взгляд скользнул по ряду белых сорочек, но рука потянулась к темно-бордовой кашемировой водолазке. Не такая уж большая уступка. Потом к пиджаку — не черному, а темно-серому, почти графитовому. Еще одна маленькая уступка. Каждое из этих решений казалось микроскопическим бунтом против того образа, в который я заключил себя добровольно, — образа монолита, не подверженного слабостям. Но сегодня монолит дал трещину, и сквозь нее сочился тусклый, но упрямый свет любопытства.

Я одевался медленно, будто готовясь не к празднику, а к ритуалу. К экзамену на прочность. Сорок минут. Я выдержу. Я представлял, как буду сидеть в углу, отгороженный от всеобщего веселья невидимой стеной, а она будет порхать между столиками, разбрасывая направо и налево свои улыбки и колкости, и наши взгляды будут встречаться, два одиноких острова в бурлящем океане притворного ликования.

Выходя из дома, я на секунду задержался у зеркала в прихожей. Высокий, строгий мужчина с усталыми глазами. Ничего общего с тем человеком, каким я был раньше. Ни намека на ожидание чуда. Но где-то глубоко внутри, под толщей льда, шевельнулось что-то… любопытство. Не пошлое, не плотское. А человеческое. Простое человеческое любопытство к другой одинокой душе, которую судьба, как и меня, заставила надеть сегодня маску. Маска Снегурочки против маски успешного бизнесмена. Грустный карнавал, где каждый скрывает свое истинное лицо.

«Хорошо, — мысленно сказал я сам себе, выходя на морозный воздух. — Посмотрим. Посмотрим на эту Снегурочку. Глубже».

Галина

Я не помнила, как добралась до дома Кати. Вернее, не до дома, а до ее «апартаментов» — так она называла свою однушку в новостройке на окраине. В ушах стоял оглушительный звон, сквозь который пробивались его слова. «Жирная версия Ватсона». «Складки, целлюлит, обвисшая грудь». «Ты думала, мужчина может хотеть ЭТО?»

Я билась в истерике в лифте, зажимая ладонью рот, чтобы не выть на весь подъезд. Когда дверь открылась, я почти выпала на площадку и, шатаясь, постучала в знакомую дверь.

Катя открыла почти сразу, будто ждала. На ней был короткий шелковый халат, из-под которого виднелись кружевные трусики. В руке она держала бокал с шампанским. Ее лицо, уставшее, но красивое, сначала озарилось удивлением, а потом мгновенно потемнело.

— Боже мой, Галя! Что случилось?

Она втянула меня внутрь. Я, не в силах вымолвить ни слова, просто рухнула на пол в прихожей, обхватив голову руками. Рыдания снова вырвались наружу, судорожные, разрывающие.