Книга Горничная с секретом, страница 62 – Злата Романова

Блядь, ненавижу такие разговоры! Блевать тянет, но я слишком сильно накосячил с Соней, за что теперь и расплачиваюсь. Придется вывернуть душу наизнанку, если не хочу ее похерить.

— Откуда ты знаешь, что я не пытаюсь что-то с тебя поиметь?

— Я и не знаю, — усмехаюсь в потолок. — Но даже если хочешь, мне плевать. Плюсы в тебе перевешивают минусы. К тому же, у меня самого этих минусов хватает.

— То есть, ты мне не веришь! — делает неверный вывод Соня, резко садясь и глядя на меня с возмущением.

— Верю. Не надо только домысливать то, чего нет. Я просто откровенен с тобой. Я доверяю тебе настолько, насколько вообще способен довериться другому человеку. Но это не значит, что я идеализирую тебя, София. Я без ума от тебя. Я постоянно хочу видеть тебя рядом, прикасаться к тебе, разговаривать, даже если особо и не о чем. Дело давно уже не только в сексе. Однако, в моей голове всегда есть этот червячок сомнения, он часть меня, моя природа такова, что я не могу абсолютно доверять ни одному человеку, кроме самого себя.

— Даже Тархану? — с вызовом спрашивает она.

— Даже ему. И мой брат такой же. Возможно, это генетическое, или следствие нашего воспитания, но мы такие. Мы всегдаприкроем друг другу спину, но как показали недавние события, мы можем также не доверять друг другу в определенных ситуациях. Я не хочу лгать тебе, я такой, какой есть.

— Я могу это принять, — после минутного раздумья говорит Соня. — Если ты можешь принять тот факт, что благополучие моей мамы всегда будет для меня на первом месте. Я очень ее люблю, Макс. Люблю больше, чем себя. С самого детства она была моим миром и, хотя я выросла, это не изменилось. Я готова на все ради нее.

— Это я уже понял. Тебе не придется беспокоиться о ней, потому что я уже передал сообщение, чтобы Поп со мной связался. Ему нельзя просто позвонить, он постоянно меняет местоположение и средства связи. Как только я с ним поговорю… Скажем, так — от свободы твою мать отделяет только один разговор.

— Спасибо, — шепчет Соня, снова ложась рядом и кладя голову на мое плечо. — И за сегодняшнее тоже. Я должна была до конца бороться с ней, но иногда во мне просыпается маленькая девочка, которая была в ужасе при одной только мысли, что бабушка будет чем-то недовольна. Иногда она пытается настроить маму против меня, когда ей кажется, что я нуждаюсь в наказании. Мама любит ее и всегда надеется на что-то, думает, в ней есть что-то хорошее, хотя бабушка не раз показывала, что ей плевать на всех, кроме себя. Я не могу заставить маму совсем отказаться от нее, хотя так для нее же самой было бы лучше. Она же ее мама. Какая бы не была.

— Нахрен такую мать! То, что она мать — глупое оправдание. Если мать — настоящая сука, то нахуй ее! Я совсем не жалею о своей, как и Тархан. Жизнь стала только лучше без этой манипулирующей, вечно недовольной суки.

— Разве ты…

— Не надо вопросов, — обрываю ее. — Я не хочу рассказывать историю своего детства. Все было, как у многих, никаких издевательств, полная семья со средним достатком и такие же проблемы, как и у всех. Пока я не стал подростком и мне не пришло время перейти в Общину. Тогда мама решила, что лучше навсегда откажется от своего сына, вообще-то от обоих своих сыновей, чем будет связана с Общиной. Больше я о ней не слышал, как и об отце. Да и не хочу. Эти люди для меня так же мертвы, как если бы я лично похоронил их на кладбище.