Книга Горничная с секретом, страница 32 – Злата Романова

— Да, мне больно! — кричу на него. — Хочу и плачу, какое тебе дело? Разве не этого ты добивался все время — чтобы мне было как можно больнее?

— София, успокойся.

— Соня! — продолжаю кричать. — Соня меня зовут, и от того, что ты называешь меня полным именем, я не становлюсь другим человеком! Я все та же Соня, которая ухаживала за тобой и кормила с ложечки. Та Соня, которой ты вешал лапшу на уши, притворяясь хорошим парнем, лишь бы забраться мне в трусы! Ты хочешь выставить меня злодейкой, потому что я согласилась шпионить для Попа, но у меня была веская причина — мою мать угрожали убить. А какое оправдание у тебя, Макс? Никакого. Ты жесток просто потому, что можешь. Тебе не нужна причина, ты просто хочешь отыграться за свое уязвленное эго и тебе плевать на чувства других людей, лишь бы тебе было хорошо и ты мог чувствовать себя хозяином положения! Можешь считать себя победителем, поздравляю! Потому что мне плохо, мне больно и я не знаю, куда себя деть от отчаяния! Я ненавижу тебя, презираю, ты мне отвратителен, но даже несмотря на то, какой ты урод, я не могу спокойно смотреть, как ты водишь сюда своих шлюх и тыкаешь меня носом в тот факт, что я для тебя ничего не значу. Мне больно, потому что я обманулась! Потому что я банальная дура! Я поверила в фальшивку, я влюбилась в монстра и ничего не могу с этим поделать, ты заставил меня презирать саму себя, можешь ликовать! Едва ли кто-то мог настолько опустить меня в собственных глазах, хотя видит Бог, меня и раньше травили, ненавидели и пытались уничтожить. Ты первый, кому удалось, можешь праздновать победу! Я сдаюсь. Делай со мной, что хочешь, но больше играть по твоим правилам я не буду. Хватит! Я не горничная тебе, и не повар. Можешь хоть ста мужикам меня отдать, но я больше пальцем не двину по твоему приказу! К черту тебя и твои больные игры!

Ее слова срывают стоп-кран. Все те чувства, которые я задвигал в дальний угол, вырываются наружу. Вина, отвращение, злость. Не на нее, на самого себя. За то, во что превратился. За то, что начал копировать поведение своей матери, хотя всю жизнь ненавидел это в ней, но видимо, гены взяли верх. Она всегда наказывала и держала нас в узде своим безразличием, не только меня или Тархана, а даже папу. Когда все шло не так, как она хотела, она просто не сдавалась, пока не получала желаемого любым способом. Вот почему даже спустя столько лет мы не общаемся. Она все еще ждет, когда мы с Тарханом сделаем так, как хотела она, и вернемся к ней с повинной. Тупая, бессердечная тактика, к которой я и сам прибег, когда меня прижало, хотя был уверен, что никогда так не опущусь.

Пора признать, что я не знаю, что делаю. Упрямо пру вперед, хотя ни изначальная цель, ни конечный результат уже не котируются в случае с Софией. Соней. В начале я был в ярости и не мог ясно мыслить, поняв, что она не та, за кого себя выдавала, но потом…

Я действительно наказывал ее за то, что не могу контролировать, но остановиться не позволяла гордость. Если бы я признал это, то пришлось бы отпустить ее, а я не хочу ее лишаться. Я запер ее здесь, чтобы она не сбежала, чтобы не смогла уйти от меня, потому что по своей воле Соня не останется. И мне уже глубоко насрать, что она помогала Попову. Я слишком сильно хочу ее.