Книга Горничная с секретом, страница 30 – Злата Романова

— Дорогой, почему твоя горничная так на нас смотрит? — косится в мою сторону брюнетка, когда я подхожу к ним с подносом, на котором стейки.

— Не обращай внимания, она у меня немного с приветом, держу ее из жалости, — отмахивается Шагаев.

Из жалости, значит? Мне хочется опрокинуть этот поднос ему на голову, но я держусь, продолжая молча обслуживать Макса и его очередную девку. Может быть, именно она будет той, кто поможет мне сбежать? Если даже Макс отберет у нее мое письмо, от которого я не избавилась, что мне мешает передать послание на словах? Вот бы остаться с ней наедине, но только как?

Я черпаю терпение, которого у меня нет, из мысли о скорой свободе и только благодаря этому до конца этого ужина никого не калечу. Хотя очень хочется, потому что двое голубков то и дело щупают друг друга, словно им не терпится уже потрахаться. Фу!

— Мне нужно привести себя в порядок, — отказавшись от десерта, щебечет Максу эта сучка. — Я сейчас приду, жди меня в гостиной, ладно? Захвати вино.

— Конечно, дорогая, — улыбается он, шлепая ее по попке напоследок. Она хихикает и уходит в ванную комнату, а я не могу удержаться от укола.

— Ты отвратителен.

— О, очередной комплимент после стольких дней молчания? — приподнимает он бровь, откидываясь на спинку стула и расстегивая несколько верхних пуговиц рубашки, а также закатывая рукава.

Я не позволяю себе ни единого взгляда на обнажившиеся участки его тела, чем могу гордиться.

— Разве ты не должен ждать в гостиной? — напоминаю ему, надеясь проскользнуть вслед за этой Милой.

— Чтобы ты смогла пристать к Миле с просьбой о спасении? Не думаю. Это, конечно, все равно бесполезно, но я не хочу, чтобы ты смущала моих гостей, так что наедине ты ни с кем больше не останешься.

— Ладно, — едва-едва сдерживаюсь от опрометчивых слов. — Тогда сиди и наблюдай, как я убираю со стола.

Чем я и занимаю руки. Собираю посуду в поднос, гремя ею из-за сильных эмоций, но на выходе из столовой зоны спотыкаюсь о ступеньку и роняю его на пол с громким грохотом и звоном от разбившегося стекла. Вотчерт!

— Ты, блядь, специально это сделала! — возмущается Макс.

— Конечно нет, мне же самой все здесь убирать! — с досадой смотрю на беспорядок на полу.

Присев на корточки, начинаю собирать осколки в уцелевший поднос и вскрикиваю от боли, когда один из острых краев бокала режет мне ладонь. Вот черт, как больно-то!

— А-а-а-а-а, твою ж за ногу, блин, блин, ну что за день-то такой! — срываюсь, сжимая уже истекающую кровью руку, пугаясь от того, как быстро ладонь окрашивается в красный, а ручейки стекают вниз по пальцам, алыми каплями падая на пол.

— София! — хватает меня за плечо Макс, поднимая на ноги. — Покажи.

Он насильно отводит мою руку в сторону, чтобы осмотреть ладонь, и от хмурого выражения его лица мне становится еще страшнее.

— Только не говори, что придется накладывать швы! — кричу в панике, видя, что крови реально очень много и она не останавливается, а рука болит так, что слезы наворачиваются.

— Это надо же было умудриться, — ругается Макс, ведя меня на кухню к раковине. — Порез глубокий, надо остановить кровь.

Он лезет в шкафчик за аптечкой, а я не могу отвести взгляда от лужи крови, которая теперь собирается в раковине. Меня начинает мутить, я всегда была малодушной, когда дело касалось ран или увечий. Чужих, естественно, потому что со мной ничего страшного никогда не случалось, я не была оторвой даже в детстве, и видя теперь свой безобразный порез, я внезапно чувствую, как все темнеет перед глазами. А потом, я внезапно падаю в обморок, как самая настоящая слабачка.