Книга Горничная с секретом, страница 31 – Злата Романова

* * *

Я прихожу в себя от легкого похлопывания по щеке, а потом чувствую, как Макс подхватывает меня на руки.

— Я сама, — пытаюсь возразить, упираясь ладонями ему в плечи, но вскрикиваю от резкой боли в порезанной руке.

— Не ерзай, или уроню, — предупреждает он, а потом выносит меня из кухни.

Я едва дышу, стараясь не смотреть на свою окровавленную руку и в то же время каждой клеточкой ощущая прикосновение сильных мужских рук, которые крепко держат меня на весу. Хочется уткнуться носом ему в шею, чтобы спрятаться от боли в его запахе, но мои мозги еще работают и я понимаю, что лучше так не делать.

— Дорогой, что тут происходит? — слышу голос гостьи Макса, о которой как-то забыла.

— Она поранилась, надо обработать, — неся меня на диван в гостиной,отвечает ей Макс. — Принеси аптечку из кухни.

— Она тут кровью тебе все запачкает, фиг потом отмоешь, — морщится Мила, за которой я наблюдаю из-за плеча Максима. — И почему ты несешь ее на руках, она всего лишь руку порезала!

— Не испытывай мое терпение, Мила, разве ты не видишь, что ей больно? — раздраженно рычит Шагаев. — Принеси аптечку или можешь валить отсюда!

— Вот значит как ты со мной разговариваешь из-за прислуги? — открывает рот недовольная красотка. — Или она все же не просто горничная, иначе с чего бы ты так заволновался из-за пореза? Так вот, я такое отношение к себе терпеть не буду, у меня целая очередь из желающих пригласить меня на свидание, так что удачи в поисках другой дуры! Я ухожу.

— Охренеть, — выдыхает Максим, глядя, как она направляется к лифту, цокая каблуками, а потом переводит взгляд на меня. — Не двигайся, поняла? Я сейчас принесу аптечку.

Он идет на кухню, игнорируя нажимающую на кнопку лифта Милу, хотя прекрасно знает, что без его ключа ей не вызвать его, а когда возвращается, садится на корточки передо мной и берет в руку окровавленную ладонь, на которую я все еще не смотрю, сосредоточив взгляд на его макушке.

— Почему этот чертов лифт не едет?! — наконец, надоедает оскорбленной брюнетке насиловать кнопку.

— Нужен ключ, — спокойно объясняет Макс, обливая мне руку перекисью.

— Ай! — морщусь я и удивленно открываю рот, когда он начинает дуть на порез.

— Так дай мне его! — снова напоминает о себе Мила.

— Как только закончу, — невозмутимо отвечает Макс, туго забинтовывая мне руку. — Не думаю, что понадобятся швы, порез не настолько глубокий, — успокаивающим тоном говорит он, а я все больше впадаю в недоумение от его изменившегося поведения.

Когда он встает и уходит после того, как моя рука перевязана, чтобы проводить Милу, я еще долго смотрю ему вслед, а потом начинаю плакать. От сожаления, от безысходности. Мне так все это надоело! Надоело страдать, надоело сидеть взаперти, наблюдать, как он приводит сюда женщин. Сколько можно?!

Я не знаю, почему эта Мила такая особенная, что он не был с ней груб, как с предыдущей, да еще и вниз с ней поехал, но это, вдруг, очень сильно меня задевает и слез становится больше. Я просто не выдерживаю всего накопившегося напряжения.

— Почему ты плачешь? — незаметнодля меня снова появляется Макс. — Тебе больно?

От хмурого, якобы обеспокоенного выражения на его лице я впадаю в настоящую ярость. Да как он смеет изображать заботу, когда только и делал, что причинял мне боль?!