Книга Девочка из глубинки. Книга 1, страница 88 – Слава Доронина

Глаза сами опускаются к его паху.

— Ты… Ты…

— Нет, одеться не мог бы, — словно читает мои мысли. — Мой дом всё-таки. Я так привык ходить. И утром у меня не бывает гостей.

— Это… провокация? Да? — выдвигаю предположение.

Лучше бы просто взял меня. А я бы не сопротивлялась.

— Возможно, — делает глоток и не отводит от меня тёмных глаз.

— А если мне не хватит решимости?

— Значит, все так и оставим.Пока тебе не захочется попробовать что-то новое. Еще допускаю мысль, что необходимо ко мне привыкнуть. Ну и разница в возрасте, Миш. Я и так чувствую себя, будто ребенка соблазняю. Могу же просто хотеть, чтобы ты сама ко мне пришла? Без всяких сомнений.

Даже тут читает, как открытую книгу… И в романах с маминой полки по-другому обычно все происходило. Хотя и началось все вполне избито. Со спасения. А теперь что-то идет не по сценарию.

— В основном парни девушек соблазняют. А не наоборот.

— У тебя есть статистика? Могу взглянуть на цифры? — просит, приподнимая уголок губ.

Да он дразнится! Чем снова до чертиков злит.

— Нет у меня цифр!

Спрыгиваю со стула и иду мыть чашку. А хочется съездить по этому насмехающемуся лицу. Вроде и не за что, но в эту самую секунду бесит. Хотя почему не за что? Соблазнять, доводить до точки кипения, а потом все обрывать и ждать от меня действий… Кому-то надо меньше в бумажках время проводить, а больше в реальности.

— К бабуле и за Верой, — напоминает он. — Со мной или один?

— С тобой, — бурчу я и иду к себе в комнату.

Вот как? Как с ним уживаться на одной территории? Божечки, пусть Степаниду сегодня отпустят, иначе быть первому разу. Я же не железная. Вся троица. Даже Мишель, кажется, довел этим утром до белого каления и она уже готова отдать нам третий голос.

Домой Степаниду не отпускают. С сердцем у нее не все хорошо. Она сильно расстроена услышанным. И, судя по серьезному лицу Демьяна, он тоже не был готов к подобным новостям. Они выходят с врачом из палаты и долго о чем-то разговаривают за дверью. После возвращается только «щедрость», присаживается на стул возле бабушки, берет ее за руку.

— Сколько мне еще здесь находиться? — недовольно спрашивает она. — Я рассчитывала на пару дней: анализы, операция, реабилитация и домой. К себе домой, Демьян. А ты что устроил? Дообследовал меня?

— Бабуль, я что ли себя так запустил? Лучше разом все сделать, чем потом столкнуться с осложнениями после операции и затянуть процесс восстановления. Врач сказал, что ничего серьезного пока нет, — подчеркивает последние слова спокойной интонацией. — Так что давай послушаем Игоря Анатольевича. Чтобы сюда как минимум лет пять не попадать. Да?

Он успокаивающе гладит ее ладонь.

— Если хотите, я могу приезжать на весь день. Мы могли бы гулять. Внизу красивый парк, аллеи…

— Пока прогулки и активность под запретом, — уточняет Демьян. — Но приезжать — да, можно.

Сердце сжимается еще сильнее. От таких новостей. Если активность запрещена, значит, Демьян обманывает бабушку, и все не так хорошо?

Я не люблю больницы. Атмосфера здесь хоть и не такая, как в городской, где мама лежала последние месяцы, но все равно угнетает. Чувствуешь себя заложником обстоятельств, будто свободы лишили. И Степа сейчас так напоминает маму своим утомленным и в то же время обреченным взглядом.

— Сегодня одна хочу побыть, — с дрожью в голосе произносит она. — А завтра… завтра приезжай, — кивает мне. — Все равно Демьян на работе, а мы найдем чем заняться.