Книга Моя будешь, страница 11 – Мари Скай

— Это ты не давал, — усмехнулся брат, его голос сочился сарказмом. — А она явно может затаить обиду. Уж зная её характер и то, как она мыслит… Эта Камила — тигрица в шелках, она не простит, если почувствует себя обманутой. Представь, как она взорвётся, когда узнает о твоей новой "жене" — Алия, с её огнём и непокорством, станет для неё личным оскорблением.

— Она не посмеет ничего сделать. Ни мне, ни уж тем более Алие, — процедил я, чувствуя, как гнев вспыхивает внутри, словно спичка в темноте. — Если, конечно, мозгов хватит. — Я как-то упустил из виду такой расклад, а значит, надо будет предупредить любовницу о возможных последствиях.

— А что Алия? — Нет, его точно пора выгонять к своей жене, подумал я, сжимая кулаки под столом, где нервы натянулись, как тетива лука.

— А с ней-то что? — вздохнул я, усталость навалилась волной, смывая раздражение, и я потёр виски, ощущая пульс в голове — этот разговор тянулся, как пытка.

— Что она скажет, когда узнает, что у тебя есть любовница, — настаивал брат, наклоняясь ближе, его улыбка стала хищной, предвещая драму, что вот-вот разыграется.

— А что она должна сказать? — ответил я холодно, голос мой был твёрд, как сталь, скрывая бурю внутри. — Если она хочет тут остаться жить и работать, она будет слушаться меня беспрекословно.

В этом браке, этом фарсе, я хозяин, а она — пешка в игре, где ставки слишком высоки, чтобы позволить эмоциям взять верх. Она начала эту войну, а с удовольствием ее продолжу.

Все эти дни я ощущала себя живым мертвецом — пустой оболочкой, где эмоции угасли, как пламя свечи на ветру, оставив лишь тихое, механическое согласие на все, что навязывали мама и отец. Их голоса эхом отдавались в моей голове, диктуя каждый шаг, каждый вздох, словно я была марионеткой в их игре, где брак — не союз сердец, а сделка, скрепляющая империи наших семей. Подготовка шла своим ходом, стремительно, как река в половодье: родители жаждали сыграть свадьбу как можно скорее, чтобы фирмы наши наконец сошлись в едином потоке, где деньги и власть текли рука об руку. Я не сопротивлялась — зачем? Сопротивление лишь усугубляло боль, а я уже была измотана, как лист, трепещущий под осенним дождем.

Я стояла перед зеркалом в том же салоне, где недавно вспыхнула очередная стычка с Дамиром — его гнев, его запах, мускусный и резкий, еще витал в воздухе, напоминая о столкновении, которое разожгло во мне искру бунта. На мне было шикарное платье белоснежного цвета, усыпанное стразами, что мерцали, как звезды в ночи, и кружевами, что обвивали фигуру, словно паутина, пленяющая бабочку. Длинная фата ниспадала каскадом, скрывая часть лица, как вуаль тайны, за которой скрывалась моя истинная сущность — невеста, вынужденная играть роль в этом фарсе.

Это была последняя примерка, подгонка платья под мою фигуру, и мама, с придирчивым взглядом, осматривала меня со всех сторон, ее пальцы то и дело поправляли ткань, а губы поджимались в одобрительной улыбке.

— О, Алия, ты выглядишь потрясающе! — воскликнула она, ее голос был полон энтузиазма, смешанного с облегчением, словно эта свадьба была ее личной победой. — Фата идеально обрамляет лицо, а кружева подчеркивают твою талию. Дамир будет в восторге, поверь. Он точно не устоит. — добавила она, касаясь моей щеки, и в ее глазах мелькнула гордость, но я видела за ней расчет.