Книга Моя будешь, страница 8 – Мари Скай

— То есть ты всё же хочешь за меня выйти? — усмехается он, и я замираю, как кукла, которую внезапно лишили ниточек, сердце колотится в груди, словно пойманнаяптица, а кровь приливает к щекам, окрашивая их в пунцовый цвет стыда и ярости. Его губы изгибаются в самодовольной ухмылке, глаза блестят насмешкой, как у хищника, играющего с добычей, и в этот момент весь салон с его шелестящими платьями и приглушённым гулом голосов кажется далёким, нереальным миром.

— Да ни за что я на это не согласилась бы даже под дулом пистолета, — огрызаюсь я, слова вырываются с ядом, как шипение змеи, и я пытаюсь пройти мимо него, оттолкнуть эту стену из мускулов и решимости. Меня мутит от одного его вида — от запаха его одеколона, смешанного с нотками табака и уверенности, от того, как его присутствие наполняет воздух электричеством, заставляя кожу гореть. А когда он так близко… это невыносимо, как прикосновение к раскалённому металлу.

— Далеко собралась? — его рука внезапно оказывается на моей талии, крепкая и властная, и меня прижимают к его сильному телу, где каждый мускул напряжён, как у готового к прыжку зверя. Тепло его кожи проникает сквозь ткань платья, вызывая дрожь, смесь отвращения и чего-то предательского, что я ненавижу. — Не знал, что ты такая горячая штучка. Когда выбирал тебя, думал лишь о том, что с тобой будет проще договориться о нашей дальнейшей судьбе. Но сейчас… — и снова эта наглая улыбка, полная обещаний, которые я не хочу слышать, глаза его темнеют, словно буря собирается на горизонте.

— Пусти, — вырываюсь из его рук, точнее пытаюсь, но меня лишь перехватывают, и прижимают к стенке в примерочной, где воздух густой от запаха пыльцы и парфюма, а свет приглушённый, как в тайном убежище. Он поднимает мои руки над головой, запястья сжимает железной хваткой, и я чувствую себя пойманной бабочкой, крылья которой трепещут в тщетной борьбе. — Ты вообще что ли обезумел? А если кто-то войдёт? В зале моя мама, она наверняка… — голос срывается, страх смешивается с гневом, сердце стучит так громко, что, кажется, эхом отдаётся в стенах, а в голове мелькают образы: мама, входящая и видящая это, скандал, разрушенная репутация, цепи брака, которые вот-вот сомкнутся.

— Никто не войдёт сюда, пока я не позволю, — отвечает он, его дыхание обжигает щеку, голос низкий и уверенный, как рокот мотора, и от этих слов мне не становится легче — наоборот, паника накатывает волной, холодной и липкой. — А сейчас… если ты всё же готоваобсудить нашу дальнейшую жизнь, ты прикроешь свой ротик и послушаешь меня. — Его лицо приближается, глаза сверкают вызовом, и в этот момент напряжение достигает пика: я — пленница в его руках, а он — тиран, диктующий правила игры, где моя воля — лишь иллюзия. Я сжимаю зубы, готовая к битве, но внутри буря эмоций рвёт душу на части.

Молча смотрю на него, глаза мои горят ненавистью, как угли в костре, который вот-вот разгорится в пожар. Внутри всё кипит — ярость, смешанная с отвращением, и этот взгляд, полный презрения, который я не могу скрыть. Его лицо так близко, что я чувствую тепло его дыхания.

— Вот и умница, — улыбается он, и эта улыбка — мерзкая, самодовольная, с блеском зубов, как у волка, готового вцепиться в жертву. Он чуть ослабляет хватку на моих запястьях, пальцы его скользят по коже, оставляя следы, как ожоги от раскалённого железа. Этот момент свободы — иллюзия, но он даёт мне шанс, и я не медлю. Моя нога взлетает резко, как хлыст, и бьёт прямо туда, куда ей давно следовало попасть, ещё с нашей первой встречи, где его взгляд уже тогда казался мне оскорблением. Боль, которую я причиняю, сладкая месть за все унижения.