Книга Профессор Астор, страница 129 – Катарина Маура

– Лея плакала? – спрашивает Люси тихим и обеспокоенным голосом.

– Ты каждый день заставляешь ее плакать. Всякий раз, игнорируя ее, ты разбиваешь ей сердце. Каждый раз, когда обвиняешь ее во всем, что сказала тебе твоя мама, хотя знаешь, что это неправда, она плачет. С меня хватит, Люси. Если она тебе не нужна, я забираю ее. Ты не хуже меня знаешь, что Лея не виновата в том, что твои родители больше не вместе, и я устала от того, что ты причиняешь ей боль.

У меня кровь начинает закипать от резкости в ее голосе. Люси и так через многое прошла, и последнее, что ей сейчас нужно, – это чтобы ее вот так отчитывали, но в то же время мне кажется неправильным вмешиваться.

Я стискиваю зубы, когда слышу, как Люси всхлипывает, словно пытается сдержать слезы. Через несколько минут Амара выходит и бросает на меня извиняющийся взгляд.

– Кто-то должен был это сделать, Лея. Ты не стала бы, а Адриан не может. Кто-то должен проследить, чтобы они остановились и задумались о том, что делают и что происходит.

Она уходит, оставляя меня стоять в коридоре и слушать, как Люси плачет. Ее слезы разбивают мне сердце, и сегодня больше, чем обычно, я желаю быть той, к кому она обратится, когда ей больно.

Я бы хотела обнять ее и унять боль, но не могу. Ведь именно я стала ее причиной.

Адриан

Я невозмутимо вхожу в кабинет декана, хотя предполагаю, что меня ждет. В последнее время у нас с Леей все и так не гладко. Я не думал, что может быть еще хуже, но не удивлюсь, если окажется, что я ошибался.

– Профессор Астор.

Я киваю декану Фергюсону и напрягаюсь, когда вижу Лею, сидящую напротив него. Вот дерьмо. Почему нам с моей девушкой так не везет, черт побери? Я смиренно сажусь рядом с ней.

– Нам стало известно, что вы двое нарушили политику колледжа, запрещающую близкие отношения, – говорит декан с сожалением. Он бросает на меня взгляд, в котором мелькает сомнение.

– Что случилось? – интересуюсь я и тянусь к Лее. Я беру ее за руку, переплетаю наши пальцы вместе и кладу соединенные ладони себе на колени. Она напрягается, но я едва заметно качаю головой, давая понять, что все будет хорошо.

– Сегодня утром каждый член университетского совета получил по пачке фотографий, – отвечает декан Фергюсон. Он достает из ящика своего стола конверт из плотной бумаги и протягивает мне.

Я открываю его и стискиваю зубы, обнаружив внутри десятки наших с Леей фотографий, большинство из которых сделаны прямо у моей входной двери. Из-за паранойи Леи, что ее семья увидит нас вместе, мы редко появляемся на людях, тем не менее в этом конверте почему-то находятся свидетельства каждого нашего прощального поцелуя. Какого хрена?

Лея ахает, прерывисто выдыхая. У нее начинается паника. Мне нужно все это исправить как можно скорее. Нельзя допустить, чтобы она пострадала, на нее и так слишком многое свалилось. По выражению ее глаз я понимаю, что она вот-вот потеряет самообладание, и знаю, что сейчас ей меньше всего хотелось бы разрыдаться. Нужно увести ее отсюда.

– У нас с Леей серьезные отношения. Она уже сдала свою диссертацию, и не я помогал ей с большей частью работы. К тому времени, когда я появился в колледже «Астор» и стал ее научным руководителем, она уже почти ее закончила. Ее предыдущий научный руководитель сможет это подтвердить.