Книга Мать велела герань не поливать, страница 79 – Таша Муляр

– Спасибо тебе, Господи! Слава тебе, Господи! Прости меня, Господи, – шептал он, кланяясь Христу. Его душа и сердце просветлели; подняв голову вверх, туда, где под куполом был изображен лик Иисуса Христа, он почувствовал, как Лидочка смотрит на него с небес. Она улыбалась. Георгий вздохнул, вытер слезы и покинул храм. Он знал, что в очередной раз прощен и ту женщину встретил неслучайно: Лида не хотела оставлять его одного.

Три раза Георгий ездил на станцию «Москва-3». Каждая поездка была якобы случайной. В первый раз там оказалась мастерская по ремонту бытовых приборов, куда ему необходимо было обратиться. Во второй раз приехал забирать заказанный радиоприемник – пункт выдачи рядом с его домом не работал, и товар переместили по другому адресу. Когда в третий раз ему было необходимо что-то забирать, он уже точно знал, в каком районе окажется адрес отправителя. Случайные ли это совпадения? Как человек прагматичный, Георгий хорошо понимал: он управляет своими желаниями. А он хотел ее найти и привык добиваться желаемого.

На самом деле трех поездок хватило, чтобы образумиться и прекратить заниматься ерундой.

– Ну старый мужик уже, а все туда же, – говорил Георгий своему отражению в зеркале, тщательно водя опасной бритвой по уже безупречно гладким щекам. – Все, не было никакой женщины, выбрось из головы и займись наконец-то делом. Тебе вон к внучкам нужно ехать, а ты все о чем-то мечтаешь, глянь на себя. – Тут Георгий перевел взгляд с щек, которые брил, на отражение в зеркале, охватил, так сказать, фейс целиком. На него смотрел сильно пожилой мужчина, даже, скорее, сильно поживший, с абсолютно седой головой, ухоженными и аккуратно уложенными волнистыми волосами, греческим профилем, как говорила супруга, и тонким длинным носом. – Седина в бороду, бес в ребро, – усмехнулся он сам себе, оставшись довольным отражением. – Все. Точка. Я дед. Вживаюсь в образ.

Георгий аккуратно сложил бритвенные принадлежности, принял душ, надел легкий льняной костюм темно-синего цвета, замшевые мокасины, проверил уведомления на телефоне, написал сообщение дочери: «Буду через час», – и вышел из квартиры.

Ему нравилось перемещаться по городу на трамвае. Он любил именно этот транспорт – всегда длинные извилистые маршруты. Например, сев на Таганской площади, можно очутиться в Измайловском парке или на станции «Университет». Это же так интересно! Маленькое приключение.

Когда дочка была школьницей младших классов, он, бывало, забирал ее из школы после субботних занятий и они гуляли по Москве, садясь в случайный трамвай. Устраивались в конце вагона на заднем сиденье, дочка вставала коленями на подушку, спиной к вагону и лицом в окно, разглядывала улицы, пешеходов, автомобили. Потом где-нибудь спонтанно выходили и покупали мороженое, проходили несколько остановок пешком и снова забирались в трамвай. Это был только их ритуал, жена ждала мужа и дочь дома с обедом. Дочка это называла «сбежать с папой». Кто из знакомых не знал, в чем суть побега, пугались, а они переглядывались и хохотали.

Сейчас тех трамваев его молодости почти нигде не осталось. В современном трамвае путешествовать можно еще дольше и с большим комфортом. Только вот не с кем ему сегодня путешествовать. Хотя у него есть внучки, что же он за дед такой, если не занимается с ними совсем. Ну, привез клубнику, попил чайку, на дачу позвал да и уехал. Не дело это. Лидочка бы не поняла. Решено – сегодня возьмет внучек и повезет кататься. Дочка должна помнить их побеги, поддержит инициативу деда. Так рассуждал Георгий Константинович, стоя на трамвайной остановке в Сокольниках.