Книга Рожденная быть второй, страница 82 – Таша Муляр

– Это же браконьерство! – Галя была категорически против масштабов рыбозаготовки, которую устроил муж. – Ты с ума сошел, что ли?! Да никаких денег не нужно! Если тебя посадят, как мы тут сами будем, и с тобой что станет?

– Стоп. Спокойно! – отвечал отец. – Что ты разнервничалась? Вот именно, что «никаких»! Ты понимаешь, что уже несколько месяцев никаких денег и нет. Да, у нас есть какой-то запас на сберкнижке, и полный погреб заготовлен. Но если это продлится еще полгода, а деньги будут обесцениваться с такой же скоростью, то как мы будем жить? Ты думала?

– Да, но…

– Галь, ну какие тут но? Мы с мужиками всё обсудили, будем осторожны, инспекторов наших всех в лицо знаем, если что – договоримся. Всё. Всё, я сказал. – Он прижал к себе свою Галюню и поцеловал в белокурую голову.

Договариваться приходилось, и не раз. Станица-то хоть и большая, но все равно все друг друга знают, люди разные. За рыбой – благо ее еще полно было – отправились все кому не лень.

В начале девяностых осетровых – осетр, севрюга, белуга – в Азовском море действительно было еще много, благодаря активной работе государственных рыбоводных заводов в восьмидесятых годах. Каждый из них выращивал и выпускал в море молодь этих ценных рыб, восполняя популяцию. К девяностым был отмечен значительный рост численности и биомассы осетровых. Но настали трагические и тяжкие времена – как для осетровых рыб, так и для людей.

Результат же ловли у каждого свой, и его утаить сложно. Пересеклись в море или на берегу, когда выгружали улов. Пара слов, взглядов, потом кто-то кому-то передал, посетовал – и вот… Рыбным инспекторам тоже зарабатывать нужно и сдавать государству отчеты о борьбе с браконьерами. Еще и милиция останавливала для досмотра машины по пути в город, дорога-то одна. Патруль стоит: «Откройте багажник».

Так Мишу с одним из его братьев и взяли буквально через три недели их нового «бизнеса». Потом еще местные рэкетиры наехали, мол, нужно делиться. Еще вчерашние приятели и односельчане оказывались по разные стороны. Ни те, ни другие толком не понимали, чем же они занимаются, пытаясь урвать свой кусок в этой всеобщей перестроечной вакханалии, которая, как огромная гидра, захватывала всю страну.

Вроде все было как в обычной, их прежней жизни. Одни, привыкшие всегда работать и обеспечивать семьи, оставшись без зарплаты в совхозе, пошли промышлять рыбой – ну, уж чем могли. Занимались, по сути, браконьерством, организовав на этом свой маленький, а кто-то со временем даже большой бизнес по расхищению государственных природных ресурсов. Они теперь были вроде как ничьи, поэтому к ним подходили с позиции – после нас хоть трава не расти, абсолютно не задумываясь о том, что будет с морем и рыбой через пять – десять лет.

Другие же – те, что всегда искали пути попроще и полегче, знали, где и что урвать, – воспользовавшись тотальным развалом и, по сути, отсутствием власти, перешли на темную сторону, стали «доить» тот самый молодой бизнес – пришло их время! Члены преступной организации – рэкетиры, пользуясь незащищенностью своих же односельчан, крышевали их, вымогая себе мзду.

Среди них был и дядька Павла, так что Миша не ошибся, когда просил сына перед уходом в армию поговорить с сестрой: знал, что спутался Пашка с бандитами и уже успел оружием воспользоваться. Может, просто припугнул кого, а может, и серьезнее что-то, но точно не той дорогой он пошел.