Книга Рожденная быть второй, страница 85 – Таша Муляр

– А он тебе?

– И он мне. Не дождетесь!

– Ну зачем ты так? Мы же за тебя переживаем.

– Мам, вот ответь мне, ты папу любишь? – Василиса выдернула ноги из-под руки облокотившейся на нее мамы, села рядом на кушетке, положила локти на колени и смотрела впереди себя, намеренно не встречаясь взглядом с матерью.

Галя молчала, раздумывая, как верно ответить и к чему Василиса задала этот вопрос: в последнее время она не говорила, а провоцировала.

– Хотя какая уж между вами любовь! Прости, глупость сморозила. – Не дождавшись ответа, Василиса резко встала, сделала пару шагов – комнатка была маленькая, и до письменного стола со стулом подать рукой.

– Ты так считаешь? Почему? Только у тебя может быть любовь? – Галя усмехнулась, сидя на кушетке и смотря на дочь снизу вверх.

– Да, то есть нет, конечно, но у вас ее нет. Я что, не вижу? – Василиса села на стул, развернув его лицом к матери, положила ногу на ногу и с умным видом продолжила рассуждать.

– Забавно. – Галя сдерживалась, чтобы не осадить дочь. – А ты, значит, знаешь, что такое любовь?

– Конечно, знаю! И это не постель, как ты считаешь! – почти выкрикнула Васька. Она чувствовала, что распаляется, сама этого не хотела, но те переживания, что она испытывала в последние дни, недели, месяцы, искали выход, клокотали в ней, плакали, стонали и рвались наружу.

– Разве я тебе говорила когда-нибудь про постель?

– Нет, а ты мне вообще что-то говорила? Ты помнишь?

– Мыша, давай мы спокойно поговорим, я же не враг тебе. – Галя задумалась и почувствовала себя виноватой, она ведь и правда никогда не говорила с дочерью об отношениях мужчины и женщины вот так просто, по душам.

– Да, не враг, но и не друг. Не друг, слышишь? Уходи. Я не хочу говорить. С тобой не хочу, с вами не хочу. Просто не-хо-чу! – ответила Василиса сквозь слезы, которые, словно дождевые капли, накапливались в глазах, переполняли их и стекали ручейками по щекам, капая на руки.

– Ну что ты, что? Не нужно так… Мне тоже больно. У меня внутри все болит за тебя. Ты же – мой кусочек. – Галя встала, подошла к дочери и присела перед ней на корточки, заглядывая в глаза. Василиса отвела взгляд.

– Ладно, не хочешь, тогда потом поговорим. Просто знай: многое в мире совсем не такое, каким тебе кажется, ты просто еще не понимаешь. Точнее, мало что понимаешь. – Она с трудом поднялась, положила руку Василисе на склоненную голову, чуть перебирая волосы пальцами, чмокнула ее в макушку.

– Все уладится, поверь мне. А сейчас давай спать. Вставать рано всем. Люблю тебя. – Галя бесшумно покинула комнату Василисы и только в коридоре, не совладав с собой, заплакала. – Вот и поговорила…

«Здравствуй, моя сказка!

Это, наверное, сумасшествие – делать то, что сейчас делаю я – писать тебе письмо.

Но я думаю, что ты поймешь и простишь меня, ведь ты – единственный на этом свете, кто меня понимает и кому я хоть чуточку нужна.

Я знаю, что ты не любишь меня. Ты мне сам это написал, и я поняла. Но даже при этом ты относишься ко мне гораздо лучше всех тех людей, которые заверяли меня в своей сумасшедшей любви и преданности. Я чувствую себя виноватой перед тобой – за свои чувства, за навязывание, за свои письма и слезы. Я даже к маме твоей ходила несколько раз, а ты этого не просил. Прости.

Вот ты говоришь, что ты – не тот человек, который мне нужен, а я точно знаю, что это не так. Никого более доброго, нежного и заботливого я не встречу никогда в жизни. Я ощущаю себя частью тебя, и поэтому для меня просто мир рушится, когда ты говоришь, что мы должны расстаться, а при мысли о том, что у тебя будет какая-то другая женщина, а у меня – другой мужчина, мне становится так плохо, что я всеми силами стараюсь ее отогнать от себя. Помню наш поцелуй и чувства. Пусть он был единственный. Но я уверена, что ты тоже понял и почувствовал, что это и есть настоящее, то, чего ждет каждый человек. Я и представить себе не могу, что до тебя будут дотрагиваться чужие руки и губы. Не могу думать о другом мужчине рядом со мной.