Книга Рожденная быть второй, страница 118 – Таша Муляр

– Да уж, не модель, хотя все равно хороша для моих-то сорока пяти. – Она еще раз посмотрелась в зеркало, подвела губы ярко-красной помадой, закрыла гардероб и, довольная собой, пошла к свекрови за младшей дочерью.

Серафима Игнатьевна жила недалеко от них, чуть дальше от моря и ближе к центру станицы. Магазин тоже был ближе. В течение недели ее регулярно навещал кто-то из сыновей или невесток, забегали внуки или правнуки.

Она и сама старалась по возможности и состоянию здоровья навестить то одного, то другого сына и их семьи. Всегда с гостинцами. То пирожков настряпает, то хлеб свежий испечет и принесет. Раньше-то на всех пекла, а сейчас тяжело уже.

Сегодня по случаю дня рождения Василисы баба Сима испекла их любимую семейную ватрушку с творогом и вишней. Рецепт передавался от бабушки к внучке на протяжении уж доброй сотни лет.

Сезон вишни ох и короткий, не успеваешь насладиться, как сочные ягоды заканчиваются. Вишню для ватрушки специально замораживали впрок, чтобы угощаться ею по всем большим праздникам.

Баба Сима сама отбирала самые спелые и крупные ягоды для заморозки, ответственно подходя к этому действу. Приглашала внуков помогать вычищать косточки, шум-гам стоял, беготня, вся перепачканная вишней детвора стреляла друг в друга косточками. Ягоды больше поедали, чем складывали в огромный таз, прямо ежегодная вишневая баталия. Часть шла на варенье и компоты, которые тут же, на уличной печи варились сразу в нескольких больших кастрюлях, а потом закатывались в трехлитровые баллоны, а самые красивые, крупные, отборные морозили – как раз для ватрушки и другого печева.

Получалась у нее огромная творожная ватрушка со сладкой белой нежнейшей начинкой, украшенная по кругу плетеной косой из теста с уложенным «венком» из темно-бордовой сочной вишни. Готовую ватрушку баба Сима выуживала из устья печи на потертой от времени, припыленной мукой деревянной лопате, внуки этот момент особенно любили. Стояли рядом, завороженно открыв рты, в ожидании, не появится ли из печи вместе с ватрушкой Иванушка-дурачок. Потом бабуля перегружала выпечку на толстую старую, промасленную деревянную доску.

Выкладывала поверх горячего, пышущего творожного круга янтарные полупрозрачные крупянистые кусочки топленого масла, зачерпывая его ложкой из потрескавшегося от времени глиняного горшочка. Масло медленно таяло, окрашивая творог в желтый, солнечный цвет, расходилось прозрачными разводами, стекало под вишню, к самому краю косы из теста, которая в печи зарумянивалась, становилась глянцевой от яичного желтка с молоком, коим бабушка смазывала тесто до печки, обмакивая горсть гусиных перьев, перевязанных бечевкой, в сливочно-яичную смесь.

Запах стоял умопомрачительный и слюноотделительный. Все, кто был в этот волшебный момент рядом, так и норовили отщипнуть кусочек божественного яства.

– Мама, мамочка пришла! Бабуля, это же мамочка! – радостная, растрепанная, заспанная Рита выскочила навстречу матери.

– Тихо, тихо ты, егоза. Господи, а что лохматая такая? – Галя поймала в полете младшую дочь, закружила ее по двору, потом поставила на землю и чмокнула в щеку. – Ну все, беги, беги в дом за расческой.

– Галюня, проходи, проходи, дочка. Садись давай, я тут уж и самовар сообразила. Да и ватрушка готова. Будем чай пить? Где Васька-то? – Баба Сима вышла навстречу Гале, женщины обнялись. – Ух ты, какая красавица! Костюм, что ли, новый купила? Хорошо тебе, маркий только слишком, а каблук-то какой, господи, как ты на них ходишь-то?