Книга Наперегонки с ветром, страница 79 – Таша Муляр

Теперь же она болталась в холодном пространстве «буханки», не имея возможности согреть голые колени. Вот ведь вырядилась, дурында, хотела выглядеть получше! Пусть сынок запомнит их встречу такой… А может ли он вообще помнить?.. Надо же было додуматься надеть тонкие колготы и пальто «из чебурашки», собираясь в Сибирь, да еще отказаться ехать на пассажирском месте в кабине, где дерматиновое сиденье, а не ледяная лавочка… Хорошо, что женщина на автобазе сжалилась над ней и в последнюю минуту сунула в салон этот ненормально яркий платок. Как же она была сейчас ей благодарна! Без этого платка пришлось бы совсем плохо: шапочка черных, коротко стриженных «под мальчика» волос уж точно не грела.

«Не ври сама себе, не для сына ты наряжалась, а для мужа, от которого сбежала, а теперь сама каяться едешь… Хотя в чем тут каяться? Разве что в том, что одного его отпустила», – вела она бесконечный внутренний монолог, пытаясь справиться с сомнениями и тревогами, раздирающими ее изнутри.

Удивительно, ей было совсем не страшно, хотя в другое время этот мрачный мужик-водитель, воняющий рыбой и дешевым табаком вперемешку с запахом уставших носков и ароматом тотального холостячества, а может, пронзительного вдовства, привел бы ее в состояние холодящего ужаса. А отсутствие населенных пунктов на десятки километров вокруг, гулкое дорожное одиночество и завывающий ветер, щедрыми горстями бросающий снежную крупку на лобовое стекло машины, забивая шустрые дворники, не справляющиеся со своей тяжелой работой, вызвали бы в ней чувство, близкое к панике.

Сегодня же дорога казалась ей восхитительно прекрасной. Водитель насвистывал веселую песню – что-то там о родном доме, его терпкий запах смешивался со свежим еловым духом, пробивающимся сквозь заиндевевшие окна и наполняющим салон «буханки» ароматом надежды. Рой радостных снежинок сопровождал их, прогоняя ощущение одиночества от перемещения по бескрайней зимней таежной дороге. А может, отчаянно борясь с внешним холодом и внутренними демонами сомнений, стараясь сохранить равновесие, она просто не успевала испугаться.

– Еще полчаса – и доедем, дочка! Поди, уж заждалась? Вот встреча-то будет! Повезло мальцу! – кряжистый мужичок-водитель вполоборота посмотрел на свою симпатичную молодую пассажирку, которая пыталась отогреть дыханием тонкие пальцы, покрасневшие от холода, несмотря на тяжелые меховые рукавицы, выданные ей начальником автобазы.

– Ты за Егоркой едешь? Это твой муж там уже два дня пороги дома малютки обивает?

– Да. За Егоркой. А вы его знаете? – с надеждой в голосе спросила Василиса.

– Да, видел, видел… Жинка моя в детдоме воспитателем работает уж лет тридцать как.

– А как вы поняли, что я за Егоркой? – Она произнесла вслух имя мальчика, с которым была знакома только по фото и описанию в его личном деле, словно попробовала на вкус и на слух, как оно звучит. Произнесенное имя сделало все происходящее в ее жизни еще более реальным.

– Так это я ж его и нашел! Егорку-то нам подбросили. Погоди-ка, ну да, почти год назад и было дело. Сейчас у нас март? Да, а я его в начале февраля под утро нашел. На пороге нашего дома лежал в картонной коробке, в одеялко байковое завернут. Я еще до ветру вышел с утра, чуть не навернулся на ту коробку. Думаю, что за черт? Ногой хотел было ее отшвырнуть, да что-то екнуло, наклонился, приоткрыл с опаской – сама знаешь, в наше время чего не бывает только, мало ли что подбросили! А там одеяло, значит, и писк какой-то. На улице мороз градусов двадцать, как не помер, не знаю!