Книга Наперегонки с ветром, страница 162 – Таша Муляр

– Мы не знаем, дочка, что нам уготовано там, свыше, а вот сами поступать по уму можем.

– Ну так научи меня, неразумную, как мужа-то выбирать? В сорок лет твоя дочь готова слушать. Созрела, – улыбнулась Лиса. Ей было тепло на душе и уютно рядом с отцом, этот неожиданный разговор был именно тем, ради чего она сбежала из Москвы в родную станицу. Лиса придвинулась поближе, обхватила отца за руку и положила ему голову на плечо, заглядывая в глаза, рассматривая знакомые морщины на его лице и ощущая вблизи такой родной и знакомый запах смолы, морской соли и ветра, табака, рыбы и терпкой полыни.

– Созрела, говоришь? Ну так вот… – Михаил Васильевич глянул на дочь пристально. – Точно готова? Не сбежишь?

– Куда же я теперь с нашей лодки? – пошутила Василиса.

– Ценности у людей должны быть одинаковые, то есть понятные обоим. На берегу нужно сразу договариваться.

– Это как?

– Смотри сразу, как он к труду относится. Честно или нет. Хочет мужик семью или, как сегодня у вас модно, свободные отношения. Тьфу ты! Слово-то какое выдумали!

– Ага, про труд поняла, а про то, хочет ли семью, – что, так в лоб и спрашивать? Сбежит же сразу.

– Сбежит – туда ему и дорога, время терять не будешь, себя – тоже. Потом, у тебя сын и ему не абы кто нужен, а отец. Так что смотри, хочет ли он быть хорошим отцом.

– Да, с этим мне будет трудно, не каждый хочет чужого ребенка воспитывать, – вздохнула Василиса.

– Знаешь, есть такие люди – и мужчины, и женщины, – они сразу, от рождения, семейные, то есть настроенные на семью, – продолжал рассуждать вслух Михаил Васильевич. – Вот я такой, всегда знал, что женюсь один раз, и детей много хотел. Мать твоя такая, да у нас почти вся станица такая.

– Да, пап, понимаю. Недавно поняла, что и я такая, только вот не складывается никак. Колупаюсь одна по жизни, вроде и замужем была, а ощущала себя одинокой, все равно на себе семью тащила. Не хочу так больше.

– Да, бывает и так… Но, говорю тебе, есть такие мужчины, положись на Бога. И еще смотри, внимателен ли мужчина к тебе, старается ли для тебя, умеет ли ценить заботу и может ли сам ее проявлять. А там уж и любовь появится.

– Да, – вздохнула Василиса и еще крепче прижалась щекой к плечу отца. – Все объяснил! Теперь совсем просто будет искать, – тихо засмеялась она, раздумывая над словами отца.

– Просто тут не может быть, зато не ошибешься, тебе нельзя больше ошибаться, – произнес отец, вытянув вперед ладонь и наблюдая, как медленно опускаются и тают серебристые снежинки. Взял руку дочери, развернул ладонь.

– Вот. Жди. Сейчас снежинка опустится, и, пока тает, загадывай желание. Поняла? – Михаил Васильевич улыбнулся, и из уголков глаз разбежались в разные стороны лучики морщинок, точно таких же, как у Василисы, только чуть глубже.

– Папа, ну ты что! Какие еще снежинки! – засмеялась Лиса, вспыхнув такими же лучиками морщинок. – Ну ладно, ладно, загадаю! Как скажешь!

Она зажмурила глаза, выставила вперед руку, запрокинула голову и ловила снежинки, чувствуя, как маленькие холодные звезды опускаются с неба на щеки, нос, губы и раскрытую ладонь, чтобы сделать ее счастливой. Всем сердцем веря, что так и будет!

– Все! Готово! Дело за малым, – уже совсем с другим настроением продолжила Василиса, слизнув с ладони капли «эликсира счастья». – Где водятся волшебники? Где водятся волшебники? Где водятся волшебники? В фантазиях твоих! – пропела она строки из любимой в детстве песенки. Глаза ее вспыхнули искорками радости и смеха, она снова стала похожа на маленькую смешливую девочку, вернувшуюся к себе домой.