Книга Наперегонки с ветром, страница 103 – Таша Муляр

Я до сих пор с содроганием вспоминаю этот случай, когда думаю о том, куда Егор мог залезть, как он мог навредить себе случайно, пока я спала. Про реакцию Юры писать не хочу, это то, что мне не нужно помнить. Зачем? Прожили – и ладно. А вот Егор… В детском доме детишек такого возраста раз в день выкладывают на пол из кроваток и игрушку одну дают. Они никуда не ползают. Лежат там, где положили, и сами себя занимают. Вот Егор и не звал меня, пока я спала. Тихо стоял в коридоре, пока Юра не пришел. Страшно.

Несколько раз дала себе расклеиться. Плакала маме в телефон, что я не люблю сына, как следует любить.

«А как следует? Ты заботишься о нем, кормишь, купаешь, укладываешь спать, ты с ним весь день, у него же никогда такого не было. Думаешь о том, не заболел ли, не голодный ли, изучаешь его желания, ловишь его улыбку. Вот и молодец! Ты все правильно делаешь. Любовь – это поступки. Она проявится обязательно. Время нужно, дочка, просто время».

Купала его как-то, месяца три прошло тогда, как он уже дома был. Сидит в ванне – сколько сил понадобилось, чтобы он этой ванны не боялся! – на голове «шапка» из пены, я ему зеркало протягиваю, чтобы посмотрел на себя, а он вначале и не понял, что это он сам. Смотрит и удивляется, а потом пены зачерпнул и стал разглядывать, как пузырьки лопаются… Я пену сдула, он вздрогнул от неожиданности, ручки протянул вверх, я нагнулась к нему, а он меня сам за шею обхватил и в щеку поцеловал. Пишу сейчас и плачу. Так трогательно…

Отвлеклась, хотела про сегодня написать, что у нас случилось и как я наконец-то поняла, что он – мой и я – мама. Это обязательно должно войти в нашу историю.

Садик нам дается нелегко. Первые дни Егор был в панике. Я оставалась с ним в группе, мы сидели буквально час-другой, он даже к детям не хотел идти, хотя со Светочкой – дочкой соседки по дому Лизы, с которой мы подружились и которая мне очень помогает, но об этом я потом напишу, – так вот, со Светой он играет и игрушками умеет делиться, они вместе рисуют. А в саду Егор детей поначалу боялся. Уже месяц прошел, и я его там оставляю на весь день, на работу стала ездить. Егор с утра радуется, когда я ему говорю, что к друзьям в садик идем.

Сегодня пришла его забирать, чуть задержалась, иду по территории и вижу, что родители толпятся у детской площадки, оживленно что-то обсуждают. У калитки, куда я вошла, дворник наш садовский стоит, на метлу оперся. Я его спрашиваю: что случилось? А он мне: да малец там какой-то с карусели упал, вроде повредил что-то, вот стоят, разбираются, а мальчик-то…

Тут я не дослушала, побежала на детскую площадку, споткнулась, порвала колготки на коленке, сумку уронила, телефон куда-то отлетел, встала и лечу туда, где все стоят. У самой перед глазами картина, как моего мальчика ударили этими качелями или каруселью, как у него нога застряла или рука, как он испуган, плачет, своими огромными глазами-вишнями ищет меня, а меня нет.

Прибежала, а там дети на веранде сидят, на лавочке вдоль стенки. Один мальчик на руках у мамы, вроде целый и невредимый, родители шумной толпой сгрудились и обсуждают с воспитательницей произошедшее. Егора среди детей на лавочке нет. По мне – холодные мурашки. Ищу его. Глазами шарю по площадке, а он рядом, в песочнице сидит и испуганно смотрит на толпу людей. Меня увидел, встал и заулыбался.