Книга Мрачные ноты, страница 92 – Пэм Гудвин

Мой папа часто обнимал меня, и я скучаю по этой любви с мучительной болью в сердце. Стоджи любит и беспокоится обо мне, как дядюшка, но без объятий. И это все, что я знаю об этом чувстве.

Познавать мир любви с Эмериком – ужасающе безрассудно. У него слишком переменчивый характер, он непредсказуем и безумно вспыльчив. Ответит ли мне Эмерик взаимностью или бросит на следующий же день? Стает ли дразнить меня этим чувством, заставит умолять о нем, а потом использует против меня?

Но даже в этом случае, я предпочла бы получать его внимание порциями, чем вообще никак.

Вот только он мой учитель. Он специально отметил, что мне не стоит влюбляться в него. К тому же он любит другую женщину.

Что же тогда я для него значу? Внутри у меня все кипит от ревности и пульсирует от смятения, но, когда он крепко прижимает меня к себе, а его губы касаются моей макушки, мне не так больно.

Что бы это ни было… то, что он отрицал, теперь заставляет его сердце биться чаще. А может, оно бьется так сильно у меня под ухом из-за объятий. Или, возможно, и то и другое.

Я откидываю голову и смотрю на него.

– Вам страшно?

Он отпускает меня и делает шаг назад, сосредоточившись на своей руке, разглаживая галстук в черно-белую полоску.

Я стискиваю зубы. Черт возьми, я хочу, чтобы он признался в своих чувствах, а не прятал и не отмахивался от них. Я открываю рот, чтобы сказать это, но оказываюсь в ловушке его взгляда, забывая дышать.

Боже, такое ощущение, что вся жизнь только начинается. Он обхватывает ладонями мою шею, притягивая меня для всепоглощающего поцелуя. Секунды пролетают как часы. Он ласкает мой рот, и у меня колени подкашиваются. В тот момент, когда его язык скользит вдоль моего, по коже пробегает электрический разряд. Его тихий стон вибрирует у моих губ, вызывая теплую пульсацию между ног. И его ответ…

– Да. – Он собственнически обхватывает мое горло и оставляет дорожку поцелуев к уху. – Я боюсь.

Я зарываюсь пальцами в его волосы и притягиваю его рот к своему.

– Боитесь?

– Быть пойманным. – Он поворачивает нас, прижимая меня спиной к стене, и между дурманящими поцелуями шепчет мне в губы: – Отправиться в тюрьму.

Я хочу возразить, но у меня нет ни голоса, ни дыхания, только его грешный рот и давление мужской груди.

Он наклоняет голову. Переплетая наши языки, целует глубже, быстрее, и я плыву по теплому течению, проходящему между нами. Ластовица моих трусиков кажется влажной, температура тела поднимается до лихорадочного уровня. Ткань рубашки и резинка лифчика вызывают зуд и сдавливают кожу. Я хочу их снять.

– Я боюсь причинить тебе боль. – Он наклоняет голову в противоположную сторону и впивается в мои губы под новым углом. – Но я не остановлюсь, Айвори. – Еще один жадный поцелуй. – Ты моя.

Ощущение принадлежности расцветает в моей груди. Оно кажется таким всеобъемлющим и прекрасным, что мне тяжело поверить в действительность. Не знаю, могу ли я ему доверять. Застыв в нерешительности, я чувствую, как тепло и сила его тела исчезают, оставляя меня пошатнуться у стены.

Он хватает меня за запястье и подталкивает вперед, в сторону коридора. Я пытаюсь сделать неуверенный шаг, но Эмерик оказывается позади меня, скользя сильными руками от талии вниз по бедрам и сжимая их.

Горячим ртом он обводит линию моего плеча и слегка покусывает шею.