Книга Мрачные ноты, страница 28 – Пэм Гудвин

Швыряю папку на стол и наклоняюсь вперед, разрушая невидимый барьер ее напряжения.

– Чем вы так обеспокоены?

Я знаю ответ, но хочу услышать, как он прозвучит из ее уст.

– Ничем. – Она проводит пальцем по носу, и этот маленький жест выдает ее с потрохами.

Она лжет.

Я ударяю кулаком по столу с такой силой, что она испуганно ахает.

– Это был последний раз, когда вы мне лгали. – Если понадобится, я поркой выбью из нее проклятую правду. – Скажите, что вам ясно.

На ее горле вздувается и трепещет жилка.

– Да, мне ясно.

– Хорошо. – Мой взгляд опускается на вырез ее рубашки, глубокую линию декольте и английскую булавку, которая ненадежно удерживает все это вместе. Поспешно отвожу взгляд, сосредотачиваясь на ее лице. – А теперь ответьте на вопрос.

Айвори вытирает ладони о бедра и смотрит мне в глаза.

– Вы, мистер Марсо. Вы меня беспокоите.

Уже лучше. Я хочу, чтобы она честно открылась мне, слово за словом, вдох за судорожным вдохом.

– Объясните, что вы имеете в виду.

Она кивает сама себе, будто собирается с духом.

– Вы умный, строгий, как и другие учителя, но у вас подход и нрав как у неотесанного чле… – Она резко замолкает.

– В моем классе нецензурная лексика допустима, мисс Вестбрук. – Я прищуриваюсь. – До тех пор, пока она используется в конструктивной манере.

Она отвечает мне тем же взглядом.

– Я хотела сказать «членоголовый», но не уверена, что это конструктивно.

По крайней мере, она думает о члене.

– Приведите пример моего сомнительного поведения, и я решу, насколько оно конструктивно.

У нее челюсть отвисает от изумления, будто мой ответ ее поразил.

– Ну, например, когда мы были в коридоре? Когда я поделилась с вами подробностями о своем финансовом положении, а вы… вы улыбались?

Черт, она заметила?

Я не могу сказать ей, что улыбнулся, потому что ее уязвимость безумно меня возбудила, превратив мой член в каменный стояк. Но я могу ответить ей искренностью.

– Вы правы. Я ошибся и прошу прощения. – Беру со стола папку и пролистываю распечатки. – Давайте обсудим ваши обстоятельства.

Бегло просматриваю страницу с биографией и убеждаюсь, что она живет в Тримейе. Пропускаю информацию о выдающихся результатах теста на проверку академических способностей и высочайшем среднем балле и перехожу к фактам, которые меня больше всего интересуют.

Дата рождения?

Будущей весной ей исполнится девятнадцать.

Родители?

Уильям Вестбрук. Скончался.

Лиза Вестбрук. Безработная.

Это объясняет нехватку средств, но не то, как она платит за обучение в частной школе. Погодите-ка…

Я возвращаюсь к имени ее отца.

– Уильям Вестбрук?

Она закрывает глаза, а я снова смотрю на страницу, пытаясь сопоставить данные. Вестбрук, покойный, из Тримейя, дочь играет на пианино…

Господи, не могу поверить, что не догадался раньше.

– Ты дочь Вилли Вестбрука?

Она резко распахивает глаза, яркие и полные надежды, как и ее улыбка.

– Вы о нем слышали?

– Солнышко, я вырос в Новом Орлеане. Все в округе слышали о пиано-баре «У Вилли».

Ее взгляд становится отстраненным, а улыбка смягчается.

– Говорят, что это классное место. Пользуется большой популярностью у туристов.

Она говорит об этом месте так, будто никогда там не бывала, что противоречит созданному мной мысленному образу о том, как она сидит за знаменитым пианино Вилли, когда бар закрыт, и мечтает достичь таланта своего отца.