Книга Мрачные ноты, страница 194 – Пэм Гудвин

Несмотря на то что Айвори отвечает Гейл, я знаю, что ее слова адресованы мне. Я воплощаю все те черты, о которых она говорит. Я ее идеальный учитель.

Губы Гейл сжимаются в тонкую линию.

– Леопольд – это традиционная школа, и наше обучение в первую очередь сосредоточено на классике, барокко…

Айвори вновь кладет руки на клавиши и исполняет самый сложный фрагмент из «Исламея» Балакирева.

Если Айвори не собирается поступать в консерваторию, то я не понимаю, что она пытается доказать. Тем не менее звуки ее потрясающего исполнения разносятся по залу, вызывая мурашки по всему телу. Нет никаких технических оплошностей и ошибок. Каждый звук, извлекаемый ею, безупречен.

Все трое членов комиссии подаются вперед на своих стульях с открытыми ртами и широко распахнутыми глазами. Они явно впечатлены. Черт, иначе и быть не может. Держу пари, что им еще никогда не доводилось слышать это произведение в рамках прослушивания, не говоря уж о том, чтобы оно было исполнено с безупречным мастерством.

Айвори резко обрывает мелодию и поворачивается к членам комиссии, самоуверенно вскинув бровь. Меня просто переполняет гордость за мою девочку.

Гейл в задумчивости прижимает палец к губам, а затем приглаживает волосы.

– Что ж, мисс Вестбрук. Вам удалось нас заинтересовать.

С загадочной улыбкой на лице Айвори встает, поправляет черное платье и подходит к ним.

– Всю свою жизнь я твердила, что мечтаю попасть в Леопольд. Наверное, этим грезит большая часть начинающих музыкантов, не так ли? Но я недооценивала себя. За пределами этих стен есть несколько прекрасных преподавателей игры на фортепиано. Я могу с удовольствием совершенствовать свое мастерство, не переезжая в Нью-Йорк.

Мое сердце колотится так громко, что я задаюсь вопросом, не слышат ли его в другом конце аудитории. Я поднимаюсь со своего места и подхожу к Айвори, сцепив руки за спиной как молчаливое выражение поддержки.

Гейл встает, на ее лице читается решимость переубедить Айвори.

– Нам нужно посовещаться с коллегами… – Оба мужчины кивают в знак согласия. – Но, скажу сразу, для нас было бы честью, если бы вы присоединились к нам.

– Спасибо, но я уже приняла решение.

Женщина протягивает ей визитку.

– Это открытое предложение. Если вам не удастся найти преподавателя, которого вы ищете за пределами этих стен, то даже через несколько лет у нас обязательно найдется место для вас.

Мы прощаемся, выходим из класса и молча идем по коридорам, в голове у меня полный хаос.

Как только мы оказываемся на безлюдном дворе, я больше не могу держать язык за зубами.

– Скажи, что происходит? С чего вдруг ты передумала?

Она обнимает себя руками, заметно дрожа от холода.

– Просто я не хочу здесь жить. Здешний климат – не мое.

Я улавливаю в ее голосе улыбку, а затем накидываю свой пиджак ей на плечи.

Айвори зарывается в его тепло, а затем следует за мной, стараясь не отставать.

– Стоило мне очутиться за этим роялем, я сразу представила, каково это – учиться у кого-то, кроме тебя. Затем я сыграла композицию, которая подходила мне, а не их требованиям. Песню, которая выражает страсть и имеет посыл, чего я никогда не чувствовала в хрестоматийных произведениях. Комиссия не оценила этого, и тогда я поняла… – Айвори замолкает и смотрит на меня. – Если бы я поступила сюда, то была бы вынуждена подчиняться кому-то, кто меня совсем не знает, и заниматься музыкой, которая меня совершенно не вдохновляет.