Книга Мрачные ноты, страница 192 – Пэм Гудвин

– Именно поэтому. – Я касаюсь ее дрожащих пальцев и тут же опускаю руку. – Твое волнение свело бы на нет все впечатление от поездки.

Она кивает, но в ее широко распахнутых глазах читается ужас.

В коридоре никого, кроме нас, нет, но все же я не рискну ее поцеловать. Вместо этого просто одариваю ее взглядом, в который вкладываю всю свою любовь и поддержку.

– Помни, первое, что будут оценивать члены комиссии, – это твое звучание. Им будет достаточно полминуты, чтобы сделать выводы.

– Господи. – Айвори делает глубокий вдох. – И что мне играть?

– Играй то, с чем ты больше всего отождествляешь себя, в чем ты больше всего уверена и что передает твой стиль и твой внутренний настрой. Пусть они увидят необыкновенное сердце Айвори Вестбрук.

Я бросаю взгляд на часы. Пора. Отвернувшись, открываю дверь.

Учебная аудитория, спроектированная в стиле стадиона, ничуть не изменилась с тех пор, как я проводил здесь семестры, делая записи за этими трибунами. Все тот же рояль «Стенвей» стоит впереди, у двери. Такое чувство, что я перенесся назад во времени.

Вместе с Айвори подхожу к женщине средних лет и двум пожилым долговязым мужчинам в первом ряду. Я никогда не встречался с ними, но общался с женщиной, Гейл Гэтлин, которая поднимается со своего места и пересекает аудиторию, чтобы поприветствовать нас.

Ее строгие серые глаза впиваются в меня из-под очков в позолоченной оправе. Светло-каштановые волосы зачесаны назад, выделяя ее цвет лица, которое, вероятно, почти не видит солнечного света. Несмотря на невысокий рост и некоторую полноту, эта женщина излучает авторитет.

Она протягивает мне руку для рукопожатия.

– С возвращением, мистер Марсо.

– Благодарю, что согласились принять нас сегодня. – Я указываю на Айвори. – Это моя протеже, Айвори Вестбрук.

– Меня зовут миссис Гэтлин. – Гейл пожимает руку Айвори. – Вы, должно быть, действительно особенная, раз мистер Марсо сам привез вас сюда. Его оценка вашего таланта была достаточно убедительной, чтобы собрать приемную комиссию в субботу.

Другими словами – «не тратьте впустую наше время». Я бы не привез Айвори, если бы не был уверен, что она справится.

– Обычно мы, – она указывает на пожилых мужчин в первом ряду, – не общаемся с кандидатами, но, поскольку сегодня необычное прослушивание, оно пройдет в более непринужденной атмосфере. Начинайте, как только будете готовы.

Она кивает в сторону рояля и возвращается на свое место.

Айвори садится за «Стенвей», поглаживая пальцами свой талисман. Я занимаю место в стороне, откуда мне открывается прямой вид на ее лицо, пока она пялится на клавиатуру.

Моя нога нервно подергивается, и я собираю волю в кулак, чтобы не выдавать своего волнения. Что она будет играть?

Прямо сейчас ее улыбка напоминает мне о Silent lucidity группы Queensrÿche. Уголки ее губ приподнимаются, свидетельствуя о том, что Айвори совладала с собой. В ее взгляде светится уверенность, потому что она смотрит в глаза своей мечте. Мечте, которая только начинает осуществляться.

Конечно, Айвори не станет играть что-то из Queensrÿche. Она много лет изучала требования Леопольда и знает, что для прослушивания здесь ожидают стандартные отрывки из концертов девятнадцатого века, контрастные части сюиты Баха без аккомпанемента и арпеджио в три октавы с двойными остановками.