Книга Мрачные ноты, страница 115 – Пэм Гудвин

Сдерживаемая его огромным телом и контролируемая его ртом, я закрываю глаза и просто позволяю себе упиваться этой дикой страстью. Он хватает мой сосок и больно сжимает его. Когда я всхлипываю, с его губ срывается стон. Я раскачиваю бедрами, и Эмерик прижимается своим твердым стволом между моих ног. Еще немного, и полотенце соскользнет. Может, мне стоит ему помочь?

Я провожу ладонями вниз по рельефу его спины и, наткнувшись на полотенце, проскальзываю под него и касаюсь твердых как орех ягодиц. Боже, неужели мужская задница может быть настолько неотразимой? Мне хочется вцепиться в нее обеими руками, но внушительный рост Эмерика не позволяет этого сделать. Я тянусь, пытаясь достичь желаемого…

Он хватает меня за горло и сжимает. Под этим натиском мой подбородок взметается вверх, а руки соскальзывают с драгоценных участков его тела.

Его рот получает больший доступ к моему, язык схлестывается с моим, а влажное дыхание обжигает мне лицо.

– Рядом с тобой я превращаюсь в гребаное дикое животное.

Мне хочется сказать, чтобы он делал со мной все, что позволит ему утолить этот голод, но, когда его пальцы крепче сжимаются на моем горле, это переходит границы. Легкие горят от недостатка кислорода, а перед глазами появляются черные пятна. Мной овладевает паника, и теперь поцелуи больше походят на схватку.

Я не могу дышать. Извиваюсь всем телом и молочу его руками по спине, пытаясь вырваться. «Отпусти. Отпусти».

Рука, сжимающая мое горло, исчезает, а за ней и его вес. Я хватаюсь за шею и с хрипом втягиваю воздух, леденящий душу страх сковывает мои вены, а слезы застилают глаза.

Он стоит возле кровати, поправляя через полотенце выпирающий возбужденный член, который я по-прежнему так и не увидела.

Эмерик смотрит на меня сверху вниз, проводя рукой по своим волосам.

– Ты еще не готова.

Убрав руку с ноющего горла, я сажусь, несмотря на дрожь в теле.

– Не готова к чему? К сексу?

– Не готова для меня! – Он подходит к комоду и достает оттуда черные трусы и клетчатые носки. – Так что в следующий раз хорошенько подумай, прежде чем заявлять о своем желании понаблюдать, как я дрочу.

Я судорожно сглатываю.

– Я не понимаю. Зачем ты меня душил? Чтобы напугать?

Если так, то это сработало. Мое сердце все еще готово вырваться из груди.

– Это демонстрация. – Эмерик пересекает комнату, останавливаясь у изножья кровати, и хмурится на свою эрекцию. Затем его пристальный взгляд встречается с моим. – Я получаю удовольствие, наблюдая, как твое тело извивается в агонии, зная, что я причина твоих слез. Но это возможно лишь тогда, когда ты даришь мне это удовольствие добровольно и с абсолютным доверием.

Было ли это добровольным? У меня вообще был выбор?

– Если ты так беспокоишься обо мне, то почему мы не можем сделать это без… слез?

Его взъерошенные волосы и густые ресницы сглаживают суровость лица, но холод в голубых глазах напоминает мне, что если в нем и есть хоть немного нежности, то она меркнет перед его взрывным темпераментом.

Он бросает взгляд на часы и снова смотрит на меня.

– У меня есть глубокая сексуальная потребность выводить женщину за пределы ее зоны комфорта. Как только ты будешь готова позволить мне отправить тебя туда, тебе придется подавить свои инстинкты, но я обещаю… что результат превзойдет любой из оргазмов.