Книга Курс 1. Ноябрь, страница 32 – Гарри Фокс

— Тебе никогда не светит кто-то вроде меня, — прошипела она, её голос дрожал от натуги, но в глазах плясали чёртики. — Жалкий, нищий граф. Случайная игрушка!

— Да? — только и спросил я, всё так же улыбаясь.

— Да! — выкрикнула она, и уже без игры, а с мольбой добавила: — Роберт, ну войди уже, будь ты проклят!

Я вошёл в неё одним резким, глубоким толчком. Её тело приняло меня с лёгким сопротивлением, а затем сомкнулось в обжигающе тугом, влажном объятии. Она выдохнула со стоном и тут же прижала меня к себе руками, вцепившись ногтями в спину.

— Ты… ублюдок… — попыталась она выдать с ненавистью, но голос сорвался на высокую, дрожащую ноту.

Я наклонился, отстранив её руки, и стянул с неё лифчик, наконец оголяя её полную, упругую грудь с тёмными, налитыми сосками.

— Ах, не смей… — простонала она уже совсем беззвучно, когда мой рот закрылся над одним из сосков, а зубы слегка сжали его.

Я начал трахать её грубо, глубоко, выходя почти полностью и с силой вгоняя себя обратно. Постель скрипела в такт нашим движениям. Она закинула голову назад, её белоснежные волосы раскинулись по подушке, а губы были приоткрыты в беззвучном крике.

И тут она вздрогнула всем телом. Из её киски, прямо вокруг моего члена, хлынула тёплая, прозрачная струя, обдавшая и меня, и простыни под нами. Её тело выгнулось дугой, мышцы живота судорожно забились, а из горла вырвался хриплый, прерывистый стон, больше похожий на рыдание. Она лежала, тяжело дышa, глаза закатились, всё её существо было охвачено мощнейшей волной оргазма.

Я замер на мгновение, поражённый зрелищем и ощущениями,а затем, как только её конвульсии начали стихать, снова вошёл в неё, теперь уже медленнее, но так же глубоко. Она обмякла, безвольная, но её внутренние мышцы всё ещё ритмично сжимались вокруг меня. Я прижался лицом к её груди, чувствуя бешеный стук её сердца. Она обняла мою голову, прижимая к себе, и её губы коснулись моего уха.

— Весь континент… — прошептала она едва слышно, голос был хриплым от пережитого, — … к твоим ногам падёт…

Я поднял на неё взгляд. В её алых глазах, затуманенных наслаждением, на долю секунды, будто вспышка, мелькнул отчётливый, тёмный символ — переплетённый треугольник. И тут же исчез, растворившись, как мираж.

Прежде чем я успел что-то осознать, её губы снова нашли мои в страстном, требовательном, почти отчаянном поцелуе. Она засосала меня, как будто хотела вобрать в себя само моё дыхание. Я потерял счёт времени и ритму, ускоряясь под её напором, под её жадными ласками, и сам не заметил, как волна накрыла меня с головой. Я кончил в неё, глубоко, с долгим, сдавленным стоном, растворяясь в этом союзе плоти, страсти и тех странных, тёмных обещаний, что витали в воздухе её комнаты.

Утро в поместье Бладов оказалось на удивление тихим и солнечным. Лучи света пробивались сквозь высокие стрельчатые окна, разгоняя мрачную торжественность коридоров. Лана вела себя непривычно ласково и игриво. Она прилипала ко мне, как репей, то переплетая наши пальцы, то обнимая сзади, пока мы шли по залу. Когда в поле зрения не было слуг, её поведение становилось откровенно дерзким: она могла неожиданно шлёпнуть меня по заднице, а затем, поймав мой взгляд, поднести руку ко рту и показать сосательно-захлебывающиеся действия, ясно давая понять, о чём думает. Всё это сопровождалось её счастливым, немного хищным смешком.