Книга Курс 1. Ноябрь, страница 172 – Гарри Фокс

Я замер на секунду, затем склонился в безупречном, глубоком поклоне — не из благодарности, а из формальной необходимости. Потом развернулся и пошёл прочь по длинной аллее мрамора, чувствуя, как его взгляд тяжёлым грузом лежит на моей спине до самых дверей. Облегчение от отсрочки боролось с леденящим осознанием: я никогда не был и не буду здесь свободным. Меня лишь перевели из одной клетки, явной, в другую, невидимую, но от того не менее прочную. А над всем этим нависала теперь новая тень — тень его всеведения. Он знал. И это знание было острее любого меча.

Вечернее небо над столицей, ещё не до конца очистившееся от дыма, вдруг наполнилось новым, чужим гулом. Это был не размеренный гул имперских галеонов и не хаотичный рёв тварей. Это был низкий, ритмичный, железный гул, словно небо скребла по своей поверхности гигантская пила.

Я стоял у окна в своих покоях, наблюдая, как с северо-запада, из-за зубцов далёких гор, выползает армада. Корабли были не похожи на стремительные, изящные «Громовержцы» Бладов или тяжёлые, основательные имперские дредноуты. Они были угловатыми, словно высеченными из цельных глыб тёмного камня и металла. Их силуэты напоминали не птиц или рыб, а летающие крепости, обвешанные мощными, неподвижными крыльями-стабилизаторами. На их бортах горели не привычные сине-золотые огни, а холодные, изумрудно-зелёные маяки. Знак ОГД — сфера, оплетённая шестернями и мечом.

Столица, ещё не пришедшая в себя, замерла в новом, леденящем ужасе. Но это был не ужас перед слепой силой природы или фанатиков. Это был холодный, расчётливый ужас политики. Наследник ОГД лично прибыл с эскадрой.

В мою комнату влетел камердинер Лютиен, и на его обычно бесстрастном лице я впервые увидел не просто озабоченность, а спешку, граничащую с паникой.

— Наследный принц, — произнёс он, едва склонив голову. — Его Величество, в рамках своей заботы о Вашем отдыхе, распорядился немедленно отправить Вас в Ваше поместье. Воздух там целебный, обстановка спокойная. Вам будет полезно сменить обстановку.

Он говорил это, улыбаясь натянутой, официальной улыбкой, но его глаза метались к окну, к нависающим над дворцом чужим силуэтам.

— Император желает Вам приятного отдыха, — добавил он, и в этих словах звучал не пожелание, а приказ. Чёткий и не терпящий возражений.

Меня отсекали. Убирали с глаз долой в момент, когда на сцену выходил новый, могущественный игрок. Чтобы я, со своей «неудобной» силой и связями, не смог случайно или намеренно пересечься с наследником ОГД. Бладов, заметил я, никто не торопился выпроваживать. Их флотилия всё ещё виднелась на другом краю неба, и герцог Каин, без сомнения, уже вёл или готовился вести тонкие переговоры. Лана и Мария оставались в столице — пешки и главные дамы в этой новой партии, до которой мне не было дела.

Через полчаса я уже сидел в закрытой, неприметной,но комфортабельной императорской карете, запряжённой четвёркой магически усиленных лошадей. Напротив, с прямой спиной, устроилась Оливия, держа на коленях небольшой саквояж с самым необходимым. Её лицо было спокойным, но пальцы теребили край платка.

Карета тронулась, выезжая с задних дворцовых ворот и устремляясь по мощёной дороге, ведущей в горы, в сторону скромного, дарованного мне поместья. Я откинул шторку и смотрел, как силуэты столицы и угрожающие каменные галеоны ОГД медпенно уменьшаются, но не исчезают из вида полностью, застряв на горизонте как мрачное предзнаменование.