Онлайн книга «Курс 1. Ноябрь»
|
В её абсолютной, безоговорочной, разрушительной искренности. Она не лицемерит. Она не играет в дипломатию. Она — стихия. Огонь, который сжигает и себя. Её любовь — это проклятие, болезнь, и она несёт её с гордостью обречённого. Она антигероиня, чьи мотивы нельзя мерить обычной моралью. Её мерило — древняя кровь и безумное желание. Про «рояли в кустах» и запутывание: Да, я обожаю, когда сюжет живёт своей жизнью. Персонажи — не марионетки. Они смотрят на мой красивый план и говорят: «Интересно. А я пойду нахуй и ввернусь в самое пекло, потому что так велит мне моя исковерканная, прекрасная душа». Рояль? Я сам не знаю, что вытворят мои персонажи в следующем абзаце. Поэтому — да, между строк есть намёки, полутона. Связь Бладов с культом не прямая — это скорее общее прошлое, общие «друзья» в тени, взаимовыгодное использование. Лана не верит в идеалы культа — она верит только в свою цель. А культ, в свою очередь, с радостью использует её ярость как таран. Если что-то непонятно — спрашивайте. Я не пишу учебник. Я пишу историю, где у каждого своя правда, своя боль и своя тьма. И Лана — это тот огонь, который может согреть, а может испепелить всё вокруг. И она ни капли не сожалеет. 23 ноября. 02:15 Темнота подземелья была не просто отсутствием света. Она была густой, вязкой, живой. Воздух пах сырой землей, ржавчиной столетий и тем сладковатым, тошнотворным запахом, что исходил от корней. Они оплетали всё: своды потолка, стены, даже под ногами сквозь трещины в камне пробивались тонкие, пульсирующие багровые жилки. Наш путь был не дорогой, а туннелем, прорезанным сквозь кишечник какого-то чудовищного, спящего существа. Лана шла рядом. Ее плечо иногда касалось моего. Она крала взгляды, но я смотрел прямо перед собой, на спины Клинков, которые беззвучно и эффективно расчищали путь. Их клинки, обернутые алым сиянием крови Ланы, резали корни как масло. Те шипели, истекали черной жижей и смолкали, но дальше их становилось только больше. — Роберт, — ее голос прозвучал тихо, почти несмело, потерявшись в гуле нашего продвижения и далекого, глухого сердцебиения, что, казалось, исходило от самих стен. Я не ответил. — Ты злишься? — настаивала она. — Нет. — Я вижу, что злишься. — Она засеменила рядом, пытаясь заглянуть мне в лицо. — Но… почему? Я остановился и медленно повернул к ней голову. Не все лицо, только взгляд. Холодный, плоский, лишенный всего, что она могла бы узнать как «его» — ни сарказма, ни усталой нежности, ни даже гнева. Просто оценка. Она съежилась, будто от порыва ледяного ветра. Ее губы дрогнули. — Роберт, я… — начала она, но слова застряли. — Давай закончим со всем поскорее, — перебил я. — А после поговорим. Хорошо? Вот и отлично. Я двинулся дальше, обходя ее, словно препятствие. Она замерла на секунду, затем, сжав кулаки, бросилась догонять. Мы спустились еще на один уровень. Здесь корни были толще, их пульсация — ощутимее. Они висели гирляндами, переплетались в арки, образуя жутковатые, естественные баррикады. Клинки работали быстрее, но и им приходилось напрягаться. Воздух стал гуще, тяжелее дышать. Лана снова пристроилась рядом, но теперь не касалась меня. Она шла, опустив голову, ее пальцы нервно перебирали складки грязного платья. — Роберт, что я сделала не так? — спросила она так тихо, что я почти не расслышал. |