Книга Курс 1. Ноябрь, страница 150 – Гарри Фокс

И в этом ее каменном, знающем молчании был смертный приговор плану Ланы. Я вдруг с абсолютной, не требующей доказательств ясностью понял: Лана, со своими картами и «недовольными элементами», была пешкой. Идеальной, слепой, яростной пешкой в руках того, кто действительно знал, что делает. Того, кто ждал именно такой бреши. Того, для кого «хаос» был не средством, а целью.

Архиепископ культа нашел в герцогине Блад не врага, а союзницу. И она, сама того не ведая, протянула ему ключи от города.

Мое отчаяние было для нее словно вызов. Она отшатнулась от моего взгляда, полного ледяного ужаса, и в ее глазах снова вспыхнул тот самый, знакомый бунтарский огонь. Только теперь в нем не было ничего от того веселья, с которым она могла устроить скандал в столовой. Это был огонь всесожжения.

— Не смотри на меня так! — ее голос зазвенел, как надтреснутый хрусталь. — Я сделала то, что должна была! То, на что у них никогда не хватило бы духа! А теперь слушай… Слушай, потому что у нас есть ШАНС.

Она шагнула ко мне, ее палец тыкал в воздух, будто протыкая невидимые карты военной стратегии.

— Император. Его ледяная дочка. Они там, наверное, в своем позолоченном тронном зале, отбиваются последними силами. Дворец полон этих тварей. Он кишит ими, как сыр червями! Кто усомнится, — она понизила голос до страстного, ядовитого шепота, — если с ними «случится несчастье»? Если их найдут растерзанными… или просто не найдут? Хаос? Он уже есть! Идеальное прикрытие.

Она обернулась к своим Клинкам. Те стояли не двигаясь, но в их позах я увидел готовность. Готовность выполнить любой приказ. Любой.

— Мои Клинки найдут их, — Лана говорила все быстрее, захлебываясь собственным планом. — Быстро. Чисто. Без свидетелей. А потом… — еевзгляд вернулся ко мне, стал почти что ласковым, жутким в этой ласковости. — Потом ты будешь со мной. Настоящий. Без их законов, без их условностей. А империя… империей будет править мой отец. Он сильный. Он настоящий лидер. Мы сильнее. Мы лучше. Мы… мы ЗАСЛУЖИЛИ это. После всего, что они с нами сделали. После того, как они украли тебя!

В ее голосе звучала неподдельная, детская вера в справедливость этого возмездия. Она не видела заговора, гражданской войны, тотального краха. Она видела счастливый конец: злодеи наказаны, принц возвращен, а ее отец восседает на троне. Идеальная сказка, написанная кровью и адским пламенем за окном.

Что-то во мне оборвалось. Не гнев. Не страх. Какое-то более глубокое, леденящее чувство — отвращение к этой простоте, к этому чудовищному эгоизму, прикрытому любовью.

Я сделал шаг.

— Ты сошла с ума, — сказал я. И мой голос был тихим, плоским, лишенным всяких эмоций. От этого он прозвучал громче любого крика. — Это не победа. Это самоубийство. Медленное, мучительное и для всех.

Она замерла, глаза расширились.

— Убьешь императора — и на твой дом, на твоего отца, на каждое поместье Бладов обрушится не гнев, Лана. Обрушится вся ярость империи. Все те дома, что верны короне, все генералы, что клялись ему в верности, вся бюрократическая машина, каждый магистрат в каждом городе. Они не скажут «ах, какое несчастье». Они назовут это узурпацией. Изменой. И начнется не война. Начнется резня. Гражданская война, где не будет победителей, будут только горы трупов.