Книга Курс 1. Ноябрь, страница 120 – Гарри Фокс

К концу трапезы у меня начало ныть в висках, будто тиски медленно сжимали череп. Я был безумно, почти истерически счастлив, когда последнее блюдо было унесено, и император, отпив финальный глоток вина, медленно поднялся.

— На сегодня достаточно, — произнёс он, бросая на нас общий, ничего не выражающий взгляд. Императрица встала рядом с ним, всё так же избегая смотреть в нашу сторону. Они удалились из зала — две одинокие, могущественные фигуры, погружённые в свои мысли и оставившие после себя воздух, пропитанный напряжением и невысказанными угрозами.

Когда дверь за ними закрылась, я позволил себе обмякнуть на стуле, издав долгий, стонущий выдох.

— Ты справился, — тихо сказала Мария. Её голос прозвучал устало, но с оттенком одобрения.

Я закрыл глаза, потирая виски.

— Убей меня…

— Нет. Ты мне ещё нужен, — парировала она, и в её голосе послышалась знакомая, язвительная нотка. Я открыл глаза и увидел на её лице слабую, усталую улыбку. В ответ я тоже невольно улыбнулся, почувствовав странное, тёплое облегчение от того, что она здесь, что она на моей стороне в этой битве.

Одно радует, хоть Мария тут за меня. Мы с ней в одной лодке, — пронеслось в голове. Но почти сразу же за этим пришла холодная, трезвая мысль, отрезвляющая, как удар ледяной воды: Хотя… нет. Она просто заинтересована во мне. Как в инструменте, как в щите, как в части своего плана. Так что расслабляться не стоит.

Это осознание не сделало ситуацию легче. Но оно, по крайней мере, возвращало твёрдую почву под ноги. В этом мире иллюзий не было места. Были только интересы, союзы и цена, которую ты готов был за них заплатить.

Комната Марии была огромной, но не пустой и холодной, как трапезная. Здесь ощущалась жизнь, хоть и поставленная в строгие рамки вкуса и статуса. Высокие потолки, стены, обитые шелком мягкого кремового оттенка, книги в резных шкафах, изящный туалетный столик с хрустальными флаконами. Однако, оглядевшись, я не увидел второй кровати.

— Я думал… у меня будет своя, — произнёс я, снимая неудобную парадную одежду.

Мария, стоявшая у своего гардероба, обернулась. Её лицо было усталым, но непреклонным.

— Нет. Я же говорила, что мы будем вместе. В одной спальне. Чтобы не давать отцу поводов для… дополнительных проверок.

Вскоре появились слуги. Оливия с моими скромными пожитками и строгая служанка Марии с целым арсеналом её ночных принадлежностей. Мы молча разошлись по смежным ванным комнатам. Моя, хоть и меньшая, всё равно поражала мраморной роскошью. Я попросил Оливию просто побыть рядом, пока я моюсь. Она, помня наш предыдущий разговор, лишь кивнула и встала у двери, устремив взгляд в стену, давая мне иллюзию уединения. Вода смыла с меня запах напряжённого ужина и пудры с позолотой, но не смогла смыть тяжесть в мышцах.

Я вышел в спальню первым, облачённый в мягкий белый банный халат из невесомой ткани, на груди которого был вышит небольшой, но отчётливый золотой императорский герб — безмолвное напоминание о том, чьим гостем, или скорее пленником, я теперь являлся. Я сел на край огромной кровати с балдахином, ощущая под ладонями прохладу шёлкового покрывала, и ждал.

Спустя время дверь из её ванной открылась, и вышла Мария. Мой взгляд задержался на ней. На ней был халат из того же материала, что и мой, но его полы были завязаны лишь на один слабый узел. Ткань была настолько тонкой и полупрозрачной, что при свете ночных светильников я отчётливо видел силуэт под ней: чёрное, кружевное, откровенное бельё, подчёркивающее каждую линию её тела. Она остановилась, встретив мой взгляд.