Онлайн книга «Баронесса из ОГПУ»
|
– Так вы его знали?.. – Как сказать… знала… хотела бы узнать, да не успела поговорить. Так точнее. Значит, поясню. В январе 44-го меня вызвали в Москву из Швеции, где я выполняла обязанности пресс-атташе в советском посольстве. – Погодите, вы же работали вместе с Коллонтай?.. – Да. – Зоя Ивановна потеплела взглядом. – Интересно. – Я и говорю, когда усилиями Александры Михайловны Коллонтай удалось добиться выхода Финляндии из войны и сохранения Швецией нейтралитета – это был главный подвиг ее жизни! Меня вызвали в Москву. – Зоя Ивановна, вы так запросто говорите о годах работы с легендарной Коллонтай. – Почемуже? – Александра Михайловна – первая в мире женщина-посол, мудрый и тонкий дипломат, политик. Наконец, она соратник Ленина! И вы… – Знаешь, я ведь ей в дочки годилась. Коллонтай очень многому меня научила. Хотя наша встреча вначале не вызвала взаимного расположения. Но надо знать прагматичность Александры Михайловны. Она очертила круг вопросов, которыми должна была заниматься каждая из нас. И вскоре мы отлично сработались и даже сдружились. Но это другая история. – Да-а. – Так вот, меня вызвали в Москву. Добиралась трудно. Вначале самолет, в котором летела до Шотландии, чуть не сбили над Норвегией немецкие истребители, буквально изрешетив его пулеметными очередями. Затем едва не потопили корабль, на который мне с большим трудом удалось сесть в Глазго. Он в составе Британского транспортного конвоя направлялся в Мурманск. Учитывая, что женщина на военном корабле – к несчастью, приняла меня команда довольно дружелюбно. – Не помню от кого, но я слышал, что это морское суеверие у моряков не распространяется лишь на королеву. – Да-да, – усмехнулась Зоя Ивановна. – Так, может, вы им показались королевой? – Шутишь? – Да нет, – улыбнулся Пахомов. – Просто к любому суеверию следует относиться с известной долей иронии. Если военному кораблю предначертано пойти ко дну, скажем, вследствие прямого попадания торпеды в борт, то окажись на судне женщина, не окажись ее там, а исход выйдет плачевным. – Знаешь, Эдик, – задумчиво протянула Воскресенская, – там, в Баренцевом море, с нашим конвоем произошло нечто подобное тому, о чем ты сказал. Но об этом как-нибудь после. Так вот, добралась я в Москву, и через месяц приехал с фронта Борис Аркадьевич. – Вы же работали с ним в Швеции? Как он попал на фронт? – Как? Расскажу. Будучи в Швеции, мы, помимо сбора развединформации, поддерживали контакты с участниками антифашистского сопротивления в ряде европейских стран. Здесь же, в Швеции, мы получили задание Центра наладить утерянную связь с легендарной «Красной капеллой». Это была большая, разветвленная организация. Времени на все про все нам дали две недели. Надо было успеть, и мы смогли подобрать человека – шведского предпринимателя Томаса Эриксона, который «по коммерческим делам» отправился в Берлин. Ему надлежало передать связному кварцы для радиопередатчика в виде запонок и новый шифр,зашитый в обычный галстук. Вроде все учли, но мы не могли знать, что немцы бросили лучшие силы на то, чтобы выявить членов подполья, и «Капелла», кроме гамбургской группы, работала уже под контролем нацистских спецслужб. Через четыре недели начались аресты членов «Красной капеллы». Кстати, швед, возможно, почувствовав неладное, выбросил «подарки» в мусорный бак. Ответственность за провал тем не менее была возложена на Бориса Аркадьевича. Его вызвали в Москву и долго допрашивали на Лубянке. Однако после того как стали известны обстоятельства провала организации – по вине совсем других лиц – все ранее предъявленные обвинения с Рыбкина были сняты, а самого полковника отправили в разведотдел действующей армии. На фронте, за успешное проведение разведывательной операции, его наградили орденом Красного Знамени, а вскоре отозвали в Москву. |