Книга Баронесса из ОГПУ, страница 68 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Реакция Крафта в данном случае понятна.

– Вы же знаете, контролеры в немецкой разведке всегда подбирались с особой тщательностью. Это люди с определеннымскладом характера, спецы, наблюдающие за действиями своих агентов на местах, достоверностью передаваемых ими сведений. Таких особо не жалуют.

– Шульц – его настоящая фамилия?

– Не знаю. В Бранденбургской тюрьме он находился под этой фамилией.

– Хм.

– Шульц обладал умением входить в доверие к людям, и поэтому его подсадили к Крафту, под видом арестованного подпольщика стокгольмской группы Вельвебера. Но Крафт не пошел на контакт, чем и спас себе жизнь.

– Шульц начал давать показания?

– Ему стало плохо с сердцем, и он отказался отвечать на вопросы.

– Знакомый прием.

– Ничего, время лечит, разговорится еще. Так вот, касательно Крафта. Он получил от западных «хозяев» задание убрать предателя-перебежчика Рихера, но пошел с ним на сговор. Надо ли говорить о том, что это было сделано с ведома восточногерманской контрразведки.

– Не иначе.

– Я бы сказал, не случайно. Это было сделано с учетом последствий. Понятно, что «сейф Рихера» ставил крест на работе целой сети западных агентов на территории ГДР. Но существовал и другой вариант – не нарушать рисунок игры западных агентов, используя их для дезинформации противника. Однако действия Рихера внесли свои коррективы в происходящее. Создать видимость того, что восточногерманская сторона в силу определенных причин не придала значения словам перебежчика, позволив западной разведке перехватить Рихера с его сейфом, увы, не получилось. С одной стороны, Рихер проявил завидную прыть, а его довольно топорные действия дали карт-бланш сторонникам радикальных мер – одним махом накрыть большой пласт западных шпионов на своей территории, что существенно и на продолжительное время дестабилизировало бы действия ЦРУ. Чего стоила, к примеру, потеря такого агента, как Герман Борг, через которого осуществлялась связь ряда высокопоставленных восточногерманских политиков с их коллегами за рубежом и сотрудниками западных спецслужб.

– Эдик, ты сказал Борг?.. Одного человека с такой фамилией мне пришлось встретить в воркутинском лагере в 53-м…

– Герман Борг в годы войны служил офицером СС. Оказавшись в советском плену, помыкался по лагерям, в том числе, как вы справедливо заметили, и в Воркутлаге, на исправительных работах. Вернулся в Германию. Проявив лояльность властям, как искупивший вину, довольно быстро начал подниматься по карьерной лестнице.Я видел его досье. Что привлекло мое внимание – в конце 43-го Борг в составе особого батальона СС находился на Днепропетровщине, в местечке Ново-Витебск.

– Точно.

– Родина Бориса Аркадьевича, вашего супруга.

– Да. Как я понимаю, это тот самый Герман Борг, который находился среди немецких военнопленных в Воркутинском исправительно-трудовом лагере, где я была начальником спецчасти. А у меня ведь остались к нему вопросы, что я так и не успела тогда задать. Слишком уж быстро его отправили в Германию.

– Интересно.

– Куда уж интересней. В 1953 году, после смерти Сталина, когда Хрущев начал «чистку» органов, под жернова его «оттепели» попали многие верные своему делу сотрудники и руководители советской госбезопасности. Одним из них оказался генерал Павел Судоплатов. Я вступилась за него. С Павлом Анатольевичем мы были знакомы еще с середины 30-х годов, когда меня послали в Хельсинки, где я стала заместителем резидента Бориса Рыбкина. По легенде, мы с Борисом Аркадьевичем являлись мужем и женой Ярцевыми, регулярно встречались с Судоплатовым. Он тогда безупречно провел сложнейшую операцию по ликвидации главы украинских националистов Евгения Коновальца. Так вот мне не простили, что заступилась за Павла Анатольевича, и перевели из разведки начальником спецчасти в одно из подразделений ГУЛАГа, в Воркутлаг. Здесь пришлось готовить к отправке в Германию группу немецких военнопленных. Я опрашивала их, сверяла и приводила в порядок бумаги, следила, чтобы все личные вещи вернули каждому в целости и сохранности. И тут мне попалось личное дело военнопленного Германа Борга. Из документов следовало, что он в конце 43-го находился в местечке Ново-Витебск, на Днепропетровщине.