Книга Баронесса из ОГПУ, страница 46 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

– Вот же память у вас, Зоя Ивановна, – улыбнулся Эдуард Прокофьевич и направился к багажнику, из которого Владимир достал чемодан Воскресенской. – Давай, Володя, я подниму его наверх и сразу же спущусь.

– Большое спасибо за интересную поездку, – улыбнулась Владимиру Зоя Ивановна.

– Не стоит благодарности, – ответил тот и, понизив голос, добавил: – Если понадоблюсь, обращайтесь. Буду рад помочь.

Когда водитель вернулся в машину, Воскресенская, также улыбаясь, произнесла:

– Хороший парень.

– Что есть, то есть, – дополнил характеристику Пахомов.

Лифт, в считаные секунды достигнув третьего этажа, мягко остановился. Эдуард Прокофьевич открыл дверцу, и Зоя Ивановна вышла на лестничную площадку.

– И здесь все по-старому. Тот же велосипед на стене висит, только коврики у дверей другие, – констатировала гостья.

Пахомов не успел ничего ответить, потому что дверь его квартиры открылась, и в проеме возникла его супруга Зоя Климентьевна.

– Зоенька! – в один голос воскликнули дамы и, ступив навстречу друг другу, обнялись.

– Ну, у меня еще дела, – обратился к ним Пахомов, – надо выполнить кое-какие поручения посла. К тому же, Зоя Ивановна, когда я вошел после вас к Петру Андреевичу, он сказал: «Сначала устроить гостью с дороги», а потом уже – к нему с докладом. Думаю, – вскинул он левую руку, – через часик с небольшим обернусь.

– Хорошо, – также синхронно ответили ему две Зоеньки и прошли в квартиру, откуда поступали вкусные запахи.

Пахомовы сдружились с Воскресенской еще в Москве, лет десять назад. Несмотря на большую разницу в возрасте, их объединила любовь к художественной литературе. Эдуард Прокофьевич так же, как и Зоя Ивановна, сочинял прозу, но, в отличие от известной писательницы, нуждался в наставнике. И в лице Воскресенской нашел не только старшего товарища по литературному цеху, но и бывшего коллегу по службе в разведке. Более того, оказалось, они работали в одном отделе, правда, в разное время. Зоя Ивановна возглавляла «немецкий отдел» много лет назад, а Пахомов служил в нем сотрудником теперь. Через час, когда женщинамибыла обговорена масса всевозможных тем и столько же оставалось еще впереди, в замке входной двери зашуршал ключ и в прихожую вошел Эдуард Прокофьевич. Вид у него был растерянный.

– Что-то случилось? – первой отреагировала жена Пахомова.

– Да. Случилось несчастье… Погиб человек.

– Кто?..

– Ты его не знаешь, Зоенька. Это по работе. Наш хороший немецкий товарищ. У меня была назначена с ним встреча, – посмотрел на Воскресенскую Эдуард Прокофьевич. – Ганс Гюнтер Крафт.

– Кто?! – это уже спросила Зоя Ивановна.

– Да-да. Он.

– Что случилось?

– Пока не знаю. После того как я не дождался его в парке, где мы условились встретиться, отправился к нему домой. Дверь квартиры оказалась незапертой. Я вошел и обнаружил Крафта лежащим на полу в прихожей с пробитой головой. Явных следов драки не было. Рядом валялся телефонный аппарат. Возможно, Крафт, падая, зацепил его, и тот слетел с подставки. Похоже, убийца нанес удар неожиданно, сзади. И еще, мне кажется, Крафт его знал.

– А могло случиться так, что Крафт сам оступился и упал, ударившись затылком?

– Могло. Но для этого его надо было достаточно сильно толкнуть в грудь или ударить спереди. Не-ет, думаю, его ударили по голове сзади.