Книга Зорге. Последний полет «Рамзая», страница 56 – Хачик Мнацаканович Хутлубян

На обратном пути все участники вечеринки у Вукелича подверглись тотальной проверке документов полицией, среди которых находился и спецагент следователя Танаки Юу. К вечеру Зорге уставший приехал домой. Его встретила Исии.

Тихая, спокойная, любящая, она спросила, хочет ли он есть.

– Нет, – ответил он и рассказал ей, что был на встрече художников и фотографов, где принято много есть, пить и говорить об искусстве.

– Наверное, там все умные, – предположила Исии.

– Ну это нетрудно, главное говорить непонятно, тогда сойдешь за умного.

– Интересно, – рассмеялась она. – Все беседуют, и никто ничего не понимает. И к чему приводят такие беседы?

– Обычно заканчивается тем, что приезжает полиция и у всех проверяет документы.

– И у тебя проверяли?

– Конечно. Я ведь тоже считаюсь умным, – теперь уже рассмеялся Зорге.

– Что бы ты ни говорил, жизнь у тебя полна событий, Зорге. Ты большой человек.

– А ты – маленькая моя, но без тебя мне, большому, обойтись просто невозможно. Ну как я без тебя? Никак.

– Маленькие люди не всегда заметны, но они должны помогать большим, – со значительностью произнесла она.

– Еще как помогают, – заключил он.

Ночью от усталости Зорге какое-то время не мог уснуть. Все-таки первый день его выхода на работу оказался не самым легким. Исии тихонько прилегла рядом. В тишине, нарушаемой лишь мерным дыханием друг друга, они вскоре погрузились в сон. Ему снились большие люди и большие события. Снилась… большая война: он ранен и пытается выползти из-под шквального огня, каждое движение дается с трудом, он выбивается из сил и… все исчезает. Дальше – пустота, сон без сновидений.

Исии снилось, что она шла по темной улице, не понимая, зачем и куда идет. Она шла долго, потом села в какой-то трамвай, потом опять шла пешком, окутанная густой пеленой тумана. Она поняла, куда пришла, когда перед собой увидела черную кладбищенскую ограду.

– Как тебя зовут, – спросил ее седовласый старик, который стоял у ворот.

Исии испугалась и тихо ответила:

– Киоко.

– Зачем ты пришла сюда?

– Я не знаю. А вы живете здесь?

– Я принес тебе немного еды.

– Благодарю вас, но я не могу принять это.

– Если не можешь, я предлагаю пообедать вместе со мной. Мне много лет, я одинок. И буду рад разделить трапезу с кем-либо еще, кто мог бы со мной немного поговорить. Я ведь вижу, как тебе нелегко.

– Вы ошибаетесь, у меня все хорошо. Я могу поговорить с вами, если хотите, просто так.

– Просто так, – повторил старик. – После того как я похоронил жену, последние десять лет мне не с кем было перемолвиться словом. Сначала я замкнулся в себе от горя, а затем со мной перестали общаться другие. Единственными моими собеседниками стали деревья и кустарники. И знаешь, для общения с ними не нужно ведь слов. С ними можно говорить мыслями и даже руками. Да-да, прикосновением рук. Когда ты поглаживаешь стволы, ветви, поливаешь водой корни, собираешь урожай, окучиваешь их осенью, подрезаешь лишние отростки, деревья благодарят тебя за заботу. Ты чувствуешь их благодарность, они становятся наряднее, сильнее, и даже шелест листьев похож на красивую песню, которую мне пела в молодости моя Сакура.

– Как хорошо вы говорите. Вам, наверное, очень по душе работа в саду, – восхитилась она.

– О да.

– А я очень люблю цветы.

– Нельзя любить цветы! – вдруг потемнев лицом, выкрикнул старик. – Их сладкий аромат манит и кружит голову! Лишь горечь полыни – отрезвит и никогда не обманет. Никогда.