Книга Огоньки на воде, страница 62 – Тесса Морис-Судзуки

Интересно, зачем они вызвали ее сюда, в глубь леса, ведь с тем же успехом могли провести этот разговор за чашкой чая в задней комнате книжного магазина «Лотос»? Неужели дело в том, что товарищ Хасуда любит играть в шпионов? Или, согласись она присоединиться к ним, они тут же отвезли бы ее в близлежащие горы, откуда планировали начать свою революцию? Она внутренне посмеялась над тем, что никто из них даже не догадался о самой насущной задаче, мешавшей ей вступить в их партизанский отряд. Витают в облаках, подумала она. Так высоко – не видят, что творится у них под самым носом.

Так или иначе, она успеет на поезд до Токио в четыре пятнадцать, если вернется на станцию сейчас. Но она повернула в другую сторону, дальше в лес. Каменные ворота и кованые железные ограды обозначали въезды в большие частные поместья, почти не видные за деревьями. Этой дорогой раньше она никогда не ходила, но адрес знала наизусть. Дом, который она искала, не был окружен стенами или оградами, а имел относительно скромный, открытый вход, вопреки великолепию самого поместья. Подъездная дорога вела через лесной массив к лужайке и мощеному двору, а за ним – большой оштукатуренный дом с темными деревянными балками крест-накрест. В центре двора журчал фонтан, сбоку был припаркован дорогой автомобиль.

Когда Вида уехала в Китай, Фумико была маленькой, застенчивой и ласковой пятнадцатилетней девочкой. В первых письмах младшая сестра Виды рассказывала о том, как влюбилась в старшего брата одноклассницы, как переживала смерть любимого попугая Чико. Но со временем, особенно после брака с Кавано Акио, перспективным молодым управляющим в банке их отца, письма Фумико становились все более отстраненными и формальными. Последние из них – бесконечные комментарии о погоде, семейных сплетнях, званых обедах и игре в теннис с людьми, о которых Вида никогда не слышала. По крайней мере, Фумико продолжала писать. Находясь в Китае, брату Вида написала только один раз, а матери – два. Ответа она не получила, а отец был отрезанным ломтем с самого начала. Покупать ради него почтовую марку Вида не считала нужным.

Она медленно подошла к парадной двери большого дома и позвонила. В глубине дома звякнул колокольчик. После долгой паузы дверь открыла горничная в форменном платье.

– Да? – спросила горничная, с недоверием глядя на Виду – поношенное платье, шаль, сандалии.

– Я бы хотела поговорить с госпожой Кавано, – сказала Вида.

– У вас назначена встреча?

– Нет, но она знает, кто я. Можете передать ей это?

Вида достала из гобеленовой сумки свою карточку и написала на обороте: «Фумико. Это я, Касуми. Мне нужно кое о чем с тобой поговорить. Пожалуйста».

Она протянула карточку служанке, та ушла, и ее не было довольно долго. Вернувшись, она сказала:

– Идемте за мной, пожалуйста, – но повела Виду не в дом, а вокруг, через двор и лужайку, к маленькому чайному домику в тени леса. На террасе перед ним стояли два бамбуковых стула и деревянный стол.

– Садитесь, – предложила служанка. – Что-нибудь выпьете?

– Да. Что-нибудь холодное, пожалуйста, – сказала Вида. Она чувствовала себя нищенкой, которой выносят поесть, но в хозяйский дом не пускают. Ожидая возвращения служанки или появления сестры, Вида наблюдала за парой серых белочек, они соскочили с ветвей и стали кругами гоняться друг за другом в тени дерева. Вспомнилось, как они с Фумико воровали орехи с обеденного стола в их доме в Каруидзаве и приманивали белок, чтобы покормить их с рук. Им это никогда не удавалось.