Онлайн книга «Огоньки на воде»
|
Она однажды видела мадам Савада на приеме в токийском пресс-клубе, и впечатление осталось пугающее: миниатюрная, постоянно улыбающаяся женщина, но явно с железной волей. На той первой встрече Элли осторожно затронула вопрос о приемном ребенке, но ответ ее не очень обнадежил, и следующие несколько дней она самым тщательным образом составляла письмо с изложением своих обстоятельств, что-то вычеркивая, что-то переписывая. Письмо получилось длинное, хотя кое-что она намеренно опустила – о ее отце и случившемся с ним во время войны, – а кое-что просто не захотела излагать на бумаге. Например, воспоминания о Чарли, ребенке, которому не суждено было родиться. Имя Чарли они выбрали полушутя, где-то в начале ее беременности. Родится мальчик, будет Чарлз, родится девочка – Шарлотта. Она гнала от себя воспоминания о надеждах и грезах, связанных с рождением Чарли – внезапно пришлось нестись в больницу за два месяца до срока, Фергюс беспомощно сжимал ее руку и просил ее успокоиться, хотя сам был потрясен еще больше, чем она. А потом из тумана анестезии выплыло лицо доктора, и прежде, чем он что-то сказал, она поняла: ребенок потерян. Через два дня доктор безучастным и официальным тоном, будто говорил о ком-то отсутствующем, объяснил: у нее редкий порок развития матки, и вынашивание здорового плода до полного срока маловероятно. Видимо, в письме мадам Савада Элли удалось подобрать нужные слова – через несколько месяцев, когда она уже потеряла надежду получить ответ, в почтовом ящике она обнаружила фирменный кремовый конверт с приглашением на концерт, где вместе с хором англиканского богословского колледжа будут выступать дети из Дома Элизабет Сандерс. К пригласительному билету была приложена записка: перед концертом Элли может поговорить с мадам Савада наедине «по затронутому в письме вопросу». Когда она прочитала это впервые, на нее нахлынули самые противоречивые и неожиданные чувства, и сейчас, когда они с Фергюсом спешили на встречу, Элли снова оказалась в плену этих чувств. Ее опьяняла смертельная смесь предвкушения успеха и боязни получить отказ. * * * Актовый зал англиканского колледжа, видимо, некогда служил для пышных традиционных приемов. Элли представила, как в предвоенные годы мелкие политики и армейские офицеры стояли на коленях на парчовых подушках со сложенными руками и склоненными головами, добиваясь милости у всемогущего барона. Но сейчас здесь все поблекло, царила атмосфера запустения. В одном конце зала, в нише, которую когда-то могла украшать ценная картина или каллиграфический свиток, теперь висели уродливые латунные часы и аляповатый пастельный рисунок Иисуса на осле. Татами были покрыты дешевым ковром, поверх которого соорудили фанерный помост. Вокруг него суетилась молодежь, видимо студенты-богословы, расставляя рядами складные металлические стулья для концерта и столы на козлах для последующего приема. Элли и Фергюс неловко стояли в углу комнаты, не зная, что им делать. В окна был виден освещенный солнцем сад, с серой скалы в пруд, поблескивая, каскадом падала вода. Латунные часы в алькове пробили полчаса, и в эту секунду в комнату вплыла миниатюрная круглолицая женщина. На ней был костюм из шерстяной ткани, явно от дорогого портного, шею украшал большой серебряный крест на цепочке. |