Книга Огоньки на воде, страница 12 – Тесса Морис-Судзуки

У солидной каменной лестницы, ведущей к зданию, стоял мужчина в американской форме с пистолетом в руках. Элли заметила витраж в арочном окне над дверным проемом и голову оленя на обшитой панелями стене в вестибюле. Подойдя к солдату ближе, она заметила: лицо под американским военным шлемом совершенно японское. Солдат смотрел на них с неприступной враждебностью.

– Мы же не ошиблись адресом? – волнуясь, шепнула она Фергюсу.

– Привет, – обратился Фергюс к солдату, улыбнулся ему и помахал рукой. – Мы на детский концерт. – Ответа не последовало, и он добавил, чуть менее уверенно: – Детский концерт в богословском колледже. Сбор средств для Дома Элизабет Сондерс.

На лице солдата не дрогнул ни один мускул. Шлем, похожий на чашу для пудинга, наполовину затенял широкое лицо. У него были мешочки под глазами и слегка лягушачий рот – уголки губ природа повернула вниз, даже когда он улыбался. Если умел улыбаться.

– Это не здесь, – ответил он. Голос оказался резким, высокомерным и абсолютно американским. Американец японского происхождения, догадалась Элли. – Здесь штаб. Семинария с другой стороны.

Большим пальцем он указал на тропку, огибавшую здание. Они пошли к ней через лужайку, и Элли едва сдерживала смех. Что-то в лице и поведении солдата напомнило ей Джонни Рокко, злодея из фильма «Ки-Ларго», который она смотрела с Фергюсом в кинотеатре в Гиндзе пару недель назад. На самом деле все здание чем-то напоминало зловещий дряхлеющий отель, где Хэмфри Богарта держали в заложниках вместе с Лорен Бэколл.

– Занятное местечко! – тихо сказала она Фергюсу. – Как думаешь, чем они там занимаются?

– Американские военные оргии устраивают, – предположил Фергюс с легкой усмешкой. – Курят опиум? Гудят на вечеринках с генералом во главе, в платье от Кристиана Диора?

– Тихо, – урезонила его Элли, – не ровен час англиканцы услышат.

Хотя сама с трудом сдерживалась, чтобы в голос не расхохотаться.

Из залитого солнечным светом зимнего утра они попали в тень, которую отбрасывало высокое здание, дорожка стала узкой и скользкой. Влажный воздух пах слежавшимися листьями и гниющим компостом. Дорожка привела к мостику в форме полумесяца, под которым между голышами бежал игривый ручеек. За ним открылся идеальный японский сад, вселенная в миниатюре, океан в виде пруда с рыбками, горы из валунов и леса из папоротника, а над всем этим возвышался вырубленный из одного камня фонарь, точно такой же, какой встретил их у входа в здание. Украшенное серой черепичной крышей, оно окружало японский сад с трех сторон, деревянные веранды были прикрыты ширмами из рисовой бумаги. Аскетическая красота здания была полной противоположностью пышному западному особняку, к которому оно было пристроено.

Элли думала о мадам Савада – именно к ней на встречу они пришли. Этот дом раньше принадлежал ей, и в этом огромном саду, наверное, прошли ее детские годы, но поражение в войне поставило на колени ее отца, барона Ивасаки, и его великую империю «Мицубиси». Теперь мадам Савада, видимо, ютилась во вдовьем домике в глубине сада, японскую пристройку заняла англиканская церковь, а переднюю часть в западном стиле занял… неизвестно кто. Странное, наверное, чувство, подумала Элли: ты здесь вырос, и вот на твоих глазах родовое гнездо превращается невесть во что.