Онлайн книга «Иранская турбулентность»
|
Оставшись вдвоем, Фардин и Симин подолгу сидели обнявшись на деревянном диванчике в ее мастерской. На мягких подушках с шелковыми наволочками, диковинно расписанным самой Симин. Верхний свет не горел, лишь бра за изогнутой спинкой дивана, от которой сладковато пахло сандалом. Даже запах масляных красок не забивал этот тонкий древесный аромат. Они молчали. Ночь накрывала Тегеран, осенняя, уже почти зимняя. Фардину хотелось впасть в спячку, как зверю, как медведю забиться в берлогу вместе с Симин, и чтобы про них забыли. Он вел мысленный диалог с ней, рассказывая все, о чем никогда никому не расскажет. Симин, возможно, делала то же самое. Молчаливая исповедь. После того ее ночного звонка, дней через пять, в субботу, в первый же рабочий день недели, его вызвал Камран. Вдруг медоточивым голосом стал расспрашивать о здоровье, о том, как доктору Фирузу работается на новом месте, всем ли он удовлетворен? Настороженный Фардин связал эти экивоки с вмешательством тех, кто стоит за Симин. Любое внимание к своей персоне он воспринимал как сигнал тревоги и благодарности к Симин не испытал. Сладкие речи Камрана непременно обернутся новой удушающей волной проверок. Он стал проверяться с удвоенной энергией. Вот и в этот раз, возвращаясь от Симин, расслабленный и поглощенный лирическими мыслями, около своего дома Фардин все же сосредоточился. Припарковав «Пейкан» привычно на соседней улице, он заглушил двигатель. Мотор урчал, остывая и все еще источая тепло. Фардин внимательно разглядывал улицу через лобовое стекло и через зеркала заднего вида, опустил стекло, прислушался, ощущая, как щеку холодит декабрьский ветерок. Температура около нуля, а то и легкий минус. Точал со снежной вершиной белым призраком парит над городом… Проезжали редкие машины. Из темноты салона Фардин провожал их взглядом и редких пешеходов. Наконец, он решился выйти, закурил,обошел вокруг «Пейкана», попинал колеса. Ему не хотелось идти домой. Он не испытывал прежнее чувство пусть и мнимой, но безопасности — ни в городе, ни дома, ни на работе… Кубы со стеклянной передней гранью, из которых состоял дом, виднелись издалека, теплились светом. Фардину показалось, что и в его окне отсвет, словно на кухне или в коридоре (в глубине квартиры) включена лампа. Он убедил себя, что это отблеск от уличных фонарей, но замедлил шаг. Метка около пожарного шкафа, находившаяся на пути от лифта до двери квартиры, была нарушена. Да и сама дверь не заперта. Прикрыта, но все же оставалась щелка. Холодный пот выступил щедро у него на лице, будто он шел по лесу ранним утром и наткнулся на паутину в бисеринках ледяной росы. Бежать бессмысленно. Если его пропустили, в квартире работает опергруппа. Обратно уже не выпустят. Ловушка захлопнулась. Он прислонился к стене, пытаясь собраться с мыслями. Несколько секунд, чтобы взять себя в руки. Почему они действуют так открыто? Наглость МИ свойственна, таким образом напугать, деморализовать — это правильно. Однако глупо. Никто из опытных контрразведчиков не допустит, чтобы шпион, понимая, что все кончено, оставался хоть на малейший промежуток времени предоставленным самому себе. Если при нем материалы, он их может уничтожить, да и себя… уничтожить. К Фардину вернулось самообладание. «Нет, тут что-то не то, — подумал он. — И на грабителей не похоже. Замок цел, не взломан…» |