Книга Иранская турбулентность, страница 81 – Ирина Дегтярева

Так Фардин и сделал, едва добрался до Тегерана и до книжного магазина. А Рауфа он убедил, что Мешхед вступит в дело своевременно и без саботажа. Деньги парни взяли охотно и заверили в своей преданности делу.

А недели через две Фардин получил ответ из Центра.

Оказывается, как только в деле всплыла фигура Рауфа Мамедова, нынешний куратор Фардина подключил сперва к делу Алексеева, а затем, когда тот вернулся в Объединенные Арабские Эмираты из Венесуэлы, они, посовещавшись посредством шифровок, решили, что личность Рауфа заслуживает более пристального внимания.

К моменту нынешнего запроса Фардина, в Центре уже собралась информацияо Мамедове.

Удалось отыскать сотрудника КГБ Азербайджанской ССР. В 1992 году тот уехал в Россию. Сбежал. И тому были веские причины.

Тогда уже существовала в МНБ практика, когда должности себе покупали, в прямом смысле слова. Набирали сотрудников по блату, без спецпроверок. К тому же, изживали из Министерства национальной безопасности — предшественницы СГБ — русскоязычных сотрудников. Устраивали экзамен на знание азербайджанского языка.

Сотрудника этого в спецслужбы России не взяли из-за справедливых опасений, хотя он рвался работать по специальности. Но помогли с трудоустройством. В связи с историей Мамедова его опросили осторожно.

Когда его опрашивали в 90-е, сразу после бегства из Баку, он сетовал что азербайджанцы развалили всю агентурную сеть и разведку. Во время нынешнего опроса он припомнил, что работу его коллеги все же кое-какую вели. В его бытность в МНБ он был в курсе подготовки молодых парней, ярых националистов, для заброски в Иран для диверсионной работы. Их дальнейшая судьба ему неизвестна, даже то, состоялась ли в итоге заброска этой группы или нет.

«Майору предъявили фотографии для опознания, в том числе и фото Мамедова, сделанное вами недавно, — сообщал Центр. — Он безошибочно опознал Мамедова как одного из членов той группы националистов».

Фардина удовлетворил ответ, поскольку подтверждал его интуитивную догадку. Однако пока что эти сведения лежали мертвым грузом. Куда и как их применить?

Зато вторая часть послания из Центра его просто ошеломила. Это касалось Симин. Фардин не рассчитывал на такой подарок судьбы и презент от военных контрразведчиков, действовавших в Сирии весьма продуктивно.

Фардин считал себя патриотом в полном смысле слова, но Центру порой не слишком доверял, осознавая, что тот всегда придерживает информацию, выдает нелегалу только процентов двадцать и только тогда, когда считает необходимым это сделать. Фардин понимал, чем это обусловлено — в случае провала на момент ареста он должен обладать минимумом свежей оперативной информации. Даже не столько недоверием это было с его стороны, а подобием обиды мальчишки на родителей, которые из лучших побуждений дают ему только по конфете в день.

Сегодня Фардин получил из Центра «торт». Со свечками и фейерверками с кремовой розочкой в виде Симин в самой серединекулинарно-разведывательного произведения.

Досье на художницу. Впрочем, Центр, как всегда, из полной информации ухитрился сделать фитюльку, но с подобной фитюлькой, как успел оценить Фардин, можно горы свернуть.

В Сирии удалось освободить из плена ИГИЛ нескольких иранских офицеров из КСИР. Один из них оказался не стражем, а сотрудником МИ, как выяснили российские военные контрразведчики. Иранцы — союзники, и речь не шла о грубых попытках вербовки, однако и прошляпить такой фрукт контрразведчики не могли. К тому же инициативу проявил сам офицер МИ.