Книга Украденное братство, страница 110 – Павел Гнесюк

Если бы не аккуратная, зияющая дыра в затылке, оставленная осколком, то могло бы показаться, что мужчина просто споткнулся и сейчас, оттолкнувшись, попытается встать и побежать дальше. Юля, сдерживая подкатывающие к горлу рыдания, дрожащей ладонью провелапо грубой ткани его камуфляжа, пропитанного кровью и грязью до такой степени, что он стал совершенно неузнаваем, по этой самой форме батальона «Волчий клык», которой она когда-то, в другой жизни, так наивно и искренне восхищалась, видя в ней символ мужества и доблести.

Девушка, собрав всю свою волю в кулак, попыталась перевернуть тяжелое, окоченевшее тело на спину, чтобы увидеть его лицо, но у неё ничего не получилось, несмотря на все её усилия. Тогда она схватила автомат, что валялся рядом в грязи, и, используя его как рычаг, напрягла все свои небольшие, истощенные силы и, с трудом пересиливая трупное окоченение, смогла все же откинуть тело на спину. Она увидела незнакомого совершенно чужого мужчину. От нервного потрясения она, вытащив у мёртвого берет из-под ремня, накрыла им его лицо, словно саваном, и громко, навзрыд, разрыдалась, чувствуя, как почва уходит у неё из-под ног.

— Папа, где же ты?! — Закричала Юля в пустоту, срываясь с места и спотыкаясь о комья земли и обломки. — Папа, я здесь, отзовись!

Она вглядывалась в дымные окрестности села, и в её мозгу, все еще отравленном годами пропаганды, напрасно, как на плохой пленке, пыталась родиться героическая, патетическая картина. Вот в тяжелом, яростном бою с ненавистной русней до последнего вздоха, до последней капли крови бьются несгибаемые сыны Украины, отстаивая каждую пядь родной земли. Внутри зародилась жестокая и беспощадная правда, увиденная реальность кричала ей совсем другое, опровергая все мифы. Вокруг не было никаких следов героического боя, лишь хаотичные, беспорядочные следы панического, поспешного отступления.

Здесь не было ни десятков брошенных раненых товарищей, ни сотен растерзанных убитых, а только труп бойца, оставленный в стороне от основных позиций. Почему же к ней пришло пронзительное понимание всей бессмысленности этого ада, а не к тому, кто бросал сюда армии? Осматривая территорию села вокруг, девушка задумалась, когда смогут наделённые властью люди, политики окончательно смогут прозреть что их «великая идея» ведет к ужасным смертям в грязных лужах.

Она снова побежала вперед, уже не видя ничего вокруг, падая, сбивая колени и локти в кровь, и снова поднимаясь, ошалело, безумно наблюдая по сторонам, но не замечая ничего, кроме внутренней боли. Её собственное тело, обычнолегкое и послушное, теперь казалось неестественно тяжёлым, неподъемным, как будто его налили свинцом. Добравшись до частично сохранившегося плетня, она повисла на нем, чувствуя, как последние силы покидают её.

Когда силы её почти окончательно оставили, и Юля начала медленно, как в кошмарном сне, опускаться на колени, чувствуя, как её кто-то сильный осторожно обхватил за плечи, она, сделав последнее усилие, смогла обернуться, увидев на мгновение перед собой лицо, затянутое в тёмную балаклаву, с застывшим в глазах состраданием. Юля не в силах больше сопротивляться, полностью отключилась, погрузившись в спасительное, беспамятство небытия.

Российская штурмовая группа, состоящая из закаленных в десятках боевых выходов, видавших многое и прошедших через горнило самых ожесточенных столкновений бойцов. Их действия были отработаны до состояния почти что инстинктивной, идеальной слаженности, где каждый член группы понимал другого с полуслова и с полувзгляда. Эта группа вошла первой после артобстрела, чтобы задавить пулемётные гнезда в крестьянских дворах и стала острием копья.