Онлайн книга «Берлинская жара»
|
Шелленберг остановился, дождался, пока «Опель» поравняется с ним, хлопнул ладонью по крыше автомобиля и, нагнувшись, спросил: — Ты что за нами крадешься? Только внимание привлекаешь. Давай-ка поезжай на Хеббельштрассе и жди там. — Слушаюсь, штандартенфюрер, — отозвался водитель. — Но только мне полагается еще и охранять вас. — Ничего, — отмахнулся Шелленберг. — Вон штурмбаннфюрер за тебя пока поохраняет. Они прошли сквозь арку в левой башне посеченных осколками Науэнских ворот и на перекрестке Курфюрстенштассе и Хегельаллее свернули к особняку на Хеббельштрассе. Сверху просыпалась штукатурка, и Шелленберг, чертыхаясь, принялся отряхивать рукав своего элегантного костюма. — Слушайте меня внимательно, Норберт. — В тихом голосе штандартенфюрера, до этого расслабленно-непринужденном, прозвучал холодный металл. — По прямому распоряжению Гиммлера, вы ответственны за акцию прикрытия «Уранового проекта», и с этого момента я хочу видеть в вас союзника, товарища, друга. Тем более что именно я подготовил это распоряжение и именно я выбрал вас. Вы видите, с какими трудностями мы сталкиваемся, и мне желательно рассчитывать на вас без оглядки на человеческие слабости. Я доверчивый человек, Норберт. Меня часто предавали друзья. Но все они в конечном счете пожалели об этом. Ибо нет ничего более ценного в движении к цели, чем предательство друзей. Измена близкого человека — это великий стимул преуспеть, горючая смесь в бензобаке «Тигра», способная разнести в щепки любые принципы — кроме преданности. Так и запомните. Майер вытянулся и с чувством произнес: — Я был на фронте, горел в танке, я знаю, что такое верность. Вы можете на меня полностьюрассчитывать, штандартенфюрер. — Посмотрим. — Шелленберг не взглянул на него и не замедлил шага. Продолжая говорить, он достал из кармана и вложил в протянутую руку искалеченного нищего в полевой куртке с зелеными петлицами пехоты пару рейхсмарок. — Давайте завтра пообедаем где-нибудь по соседству с Беркаерштрассе, в час пополудни, я сообщу вам место. Там и обсудим детали нашей дальнейшей работы без посторонних ушей. А пока нас уже дожидается Эбель со своими непостижимыми озарениями. Спрашивайте у него все, что считаете нужным спросить. Вам надо разбираться в том, что они говорят, наши великие соотечественники. — Он коротко вздохнул. — Хотя это почти невозможно без специальной подготовки. Сутулый, седовласый, с красными брылями над засыпанными перхотью лацканами потасканного пиджака, доктор Эбель резво вскочил навстречу Шелленбергу. — Господин Кёрбель, как я рад познакомиться с вами. — Он схватил Шелленберга за руку, и тот с неудовольствием отметил, что ладони у доктора влажные. — Вы не представляете, как я благодарен вам за жену, как много вы для меня сделали. Это такое недоразумение, такое недоразумение. — Что недоразумение? — неожиданно резко спросил Шелленберг, отняв руку с острым желанием сейчас же вымыть ее. — То, что мать вашей жены еврейка? Это недоразумение? Или что вы побежали в районное гестапо, а не к Шпаану, который уполномочен реагировать на такие истории? Эбель остолбенел: — Понимаете, я… я растерялся… я никогда бы… никогда… — Да ладно, пустяки, дорогой доктор, — мгновенно изменив тон, мягко перебил его Шелленберг и обезоруживающе улыбнулся. — К сожалению, у меня мало времени, поэтому прошу всех сосредоточиться. Вас, Шпаан. Вас, Майер. А вас, Эбель, в свою очередь, хочу уведомить, что отныне наше с вами сотрудничество, вероятно, станет более, м-м… разносторонним. Вы же понимаете, ваша задача — выковать меч Зигфрида для германского народа, а наша — обеспечить безопасность, comfort (прошу простить мой английский) и главное — способствовать по мере сил технологическому преимуществу германской науки перед общим врагом. Придется помочь нашему общему делу. |