Книга Берлинская жара, страница 42 – Дмитрий Поляков-Катин

Шварца высадили в начале улицы, ведущей к площади. Неуверенно ступая по теплой брусчатке, он пошел в сторону рынка. Навстречу шли обычные люди с сумками и без, дети на деревянных самокатах, рыжий пес перебежал дорогу. Шварц задрал голову: в окнах верхних этажей играли солнечные лучи. Воздух был сух и свеж и благоухал смолой молодых лип.

До встречи оставалось пять минут. Шум голосов постепенно нарастал. Шварцу надо было приблизиться к водоразборному фонтану посреди площади и ждать, когда к нему подойдет связной, которого он знал. Шварц неспешно лавировал среди людей, выискивая глазами знакомое лицо. Над площадью с оглушительным карканием взмыла черная туча ворон. Пожилая женщина в шляпке с откинутой вуалью предложила ему купить набор кухонных ножей. Где-то заплакал ребенок, по-видимому, потерявшийся в толпе. «Не хотите ли супа? — спросил старик с бидоном. — Фасолевый». Шварц почти физически ощущал на себе взгляд множества глаз, удерживающих его, как собаку на поводке. Прямо перед ним возник серо-голубой мундир патрульного шуцмана. Рука Шварца невольно потянулась к лицу. Он обернулся и буквально ударился о твердый взгляд Оле, промелькнувший в толпе. Секунду-другую он стоял неподвижно, словно обдумывая свое положение, затем обратился к женщине в шляпке: «Позвольте, фрау» — взял у нее из рук коробку с ножами и с грохотом уронил ее на мостовую.

— Стоять! — схватил он за плечо оказавшегося рядом худого ефрейтора с рукой на перевязи. — Куда прешь?

Ефрейтор даже не успел удивиться, как вдруг Шварц нагнулся и схватил кухонный тесак. Краем глаза он увидел вытянувшееся лицо шуцмана и руку, летящую к кабуре. Раздались крики. Толпа отхлынула. Шварц выпрямился, озираясь, как загнанный в угол зверь. Переворачивая корзины, с разных сторон к нему прорывались переодетые эсэсовцы.

— Fucking ass!^[2]— задыхаясь от ужаса, заорал он на чистом английском и замахнулся тесаком. — Fuck you!^[3]

Хватило пары секунд, чтобы шуцман выхватил пистолет и произвел два выстрела в грудь Шварцу.

Точно пал прошлогодней травы, по толпе пронеслась паника. Услышав выстрелы и не понимая, что происходит, люди кинулись во все стороны, стараясь как можно скорее покинуть рынок, однако,по приказу Шольца, все выходы с площади мгновенно перекрыли подразделения гестапо. Толпа взвыла, началась давка.

Оле все видел собственными глазами, и у него не было ни секунды на размышления. Преодолевая сопротивление человеческой массы, он стал пробиваться к небольшому фургону, стоявшему возле здания районного суда. В ход пошли локти и зуботычины. Наконец ему удалось вырваться из толпы. Фургон стоял в глубине площади, и люди сюда не бежали. Оле вытащил из-под колеса стальной крюк, подцепил им чугунную крышку канализационного люка и сдвинул ее в сторону.

— Куда вы смотрите? — крикнул Шелленберг снайперу и рывком распахнул окно. — Вон же он! Туда, смотрите, туда!

Палец шефа СД прямо указывал на Оле, который собирался спуститься в люк.

— Бейте!

Пуля чиркнула по крышке люка в тот момент, когда Оле уже закрывал ее над своей головой.

С прусской тщательностью сотрудники гестапо просеяли без исключения всех, кому не посчастливилось оказаться в этот час на площади и прилегающих к ней улицах. Было задержано тридцать три человека, которых впоследствии отпустили. Остальные — за вычетом детей, глубоких стариков и беременных женщин — подверглись проверке на месте. На стол Шольцу легли списки тех, кого можно было хотя бы теоретически заподозрить в связи со Шварцем, систематизированные по возрасту, полу, профессиональной принадлежности, которые незамедлительно были переданы шефу гестапо Генриху Мюллеру.