Книга Берлинская жара, страница 41 – Дмитрий Поляков-Катин

Между тем Мюллер пребывал в бешенстве, но, с учетом резолюции Гиммлера, он смог добиться лишь того, что гестапо привлекли к операции в качестве вспомогательной силы, ответственной за обеспечение безопасности. В результате Майеру пришлось согласовывать весь комплекс действий со штурмбаннфюрером Шольцем из отдела организации радиоигр, которому Мюллер безоговорочно доверял. Задача Шольца была жестко определена: в нужный момент перехватить инициативу и не дать Шелленбергу получить шпионскую ячейку англичан в единоличное пользование.

Шольц заблаговременно выкупил четыре места на рынке, который вот уже сто лет открывался на площади Панкова ровно в час пополудни: больше мест он взять не решился, чтобы не вызвать подозрений у старожилов. Его люди должны были присутствовать в каждом из четырех рядов с корзинами чеснока, редиса, капусты и прошлогодних яблок. В прилегающие переулки были стянуты подразделения войск СС и разбросаны по дворам.

Со своей стороны Майер выделил четверых сотрудников СД — двух мужчин и двух женщин — для сопровожденияШварца на расстоянии. Охранную полицию решили не посвящать, предоставив патрульным возможность работать в обычном режиме.

Шварцу надлежало установить контакт с агентом, которого он знал в лицо, и, если получится, войти в группу как полноценный участник. Для этого его снабдили некоторыми сведениями по развитию технологий в рамках «уранового проекта», якобы полученными от сотрудника лаборатории Вайцзеккера в Лейпциге доктора Фридриха Эбеля. Сведения были подлинными, но с негласной оговоркой: предложенная технологическая цепочка вела в тупик, и от нее в рейхе уже отказались.

На пятом этаже нависающего над площадью серого здания телеграфа, построенного в скучном немецком стиле баухаус, Майер посадил снайпера и остался с ним сам. Туда же неожиданно прибыл Шелленберг, пожелавший своими глазами проследить за ходом операции. Он заметно нервничал и был не в духе.

— Не понимаю, для чего Шольц выставил своих людей на площади? — раздраженно спросил он. — Если они хотят взять англичан прежде нас, нам тут нечего делать.

— Я так понимаю, что лучше бы их совсем не брать.

— Объясните это Мюллеру.

По правде сказать, рынок не производил былого впечатления изобилия и достатка, больше напоминая обыкновенную барахолку, хотя людей собралось довольно много. Жители тащили на площадь все, что могло принести хотя бы несколько лишних рейхсмарок в кошелек: посуду, тряпки, украшения, обувь. Немногочисленные фермеры торговали в основном зеленью, сыром и овощами прошлого сезона, а также консервами, выпечкой и сушеной рыбой.

За двадцать минут до назначенного срока Оле затесался в толпу и, запихнув руки в карманы, слонялся среди торговцев, прицениваясь то к широкополой шляпе, то к полосатой футболке, оставшейся от молодого фронтовика. Тем временем Хартман сидел в кафе, расположенном в крошечном переулке, откуда был виден край рынка и водоразборный фонтан, возле которого должна была произойти встреча. Предполагалось, что, встретившись со Шварцем, Оле проведет его мимо кафе, и они направятся к трамвайной остановке. Дымя сигаретой, Хартман лениво пролистывал свежий номер «Фёлькишер беобахтер» и неохотно допивал чашку невкусного, жидкого кофе.

День выдался жаркий. Палящее солнце, словно по линейке, расчертило мир на геометрические пространства, залитые попеременно тоослепительным светом, то непроницаемой тенью. В воздухе тихо плыли редкие клочья тополиного пуха.